– Все, что угодно-с. Седло бекаса, яблоко розмарин, груша императриц, борщок с дьяблями, волован.
– Покажите-ка карту… Нну и цены! Что же это у вас за цены? Дешевле двенадцати франков ничего нет?
– Это… ночные цены-с.
– Да какая же теперь ночь, без четверти восемь?
– Разрешите, спрошу хозяина.
Он схватил карту и юркнул за драпировку.
– Что за ерунда? – удивлялся Миша Товаринов. – Уйдем лучше подобру-поздорову.
Лакей вернулся.
– Хозяин говорит, что ввиду сезона можно сделать скидку, на котлеты.
– В жизни ничего подобного… – проворчал Костя. – Ну, давайте котлеты.
За это время цыгане отъели, вытерли рты бумажками и уперлись глазами в гостей.
Цыган было четверо. Три дамы и один кавалер. Очевидно, этот самый «знаменитый Петя».
Петя был пожилой, обрюзгший господин. Щеки его отвисли и потянули книзу нижние веки. Веки обнажили розовую полоску под зрачком, как у сенбернарского пса. Усы у Пети были густо начерчены. В общем же, он был определенный и несомненный блондин.
Из дам две были молодые, пухлые и унылые. Третья – старуха с желтыми клавишами длинных зубов, типичная старая гувернантка.
Лакей вернулся с блюдом.
При виде котлет цыгане встрепенулись. Петя взмахнул гитарой, и гувернантка, оказавшаяся запевалой, тряхнула головой и неожиданно завела басом:
Выговаривала, словно действительно по-гувернантски распекала какого-то мальчика.
Хор подхватил.
Лакей подал графинчик кислятины.
Петя расправил плечи и шагнул вперед.
– Не вздумайте только петь «Чарочку»! – взмолился Костя. – Не этой же бурдой…
– Прикажете шампанского? – услужливо спросил лакей.
– К черту! – мрачно ответил Костя. – Что мы, какие-нибудь идиоты или самоеды? Будем сидеть в пустом зале и пить шампанское!
– Что ты плетешь? – удивился Миша. – Когда же самоеды сидят в пустом зале, да еще пьют шампанское?
– В таком случае разрешите на минуточку к вам подсесть? – сделав любезное лицо, спросил Петя и, передав гитару одной из молодых певиц, подвинул стул и сел.
– Мне, видите ли, знакомо ваше лицо, – обратился он к Мише. – Не бывали ли вы на собраниях религиозно-философского общества?
В это время портьера, отделявшая столовую от каких-то внутренних помещений, слегка раздвинулась и обнаружила две головы: круглую, черную, на короткой шее с голубым галстуком, и продолговатую, серую, на длинной шее с черным галстуком. Головы посмотрели на Мишу, потом на Костю, потом перемигнулись и скрылись.
– В наш век упадка религиозного чувства, – продолжал Петя.
рявкнула цыганка.
– Религиозного чувства, – невозмутимо продолжал цыган Петя. – Между прочим, – перебил он сам себя, – верите ли вы в загробную жизнь?
Он подкрутил усы и ждал ответа.
Но Миша ответить не успел, потому что подошедший к нему лакей сказал:
– Рамодан Ласипедович очень извиняются, просят вас прийти к ним.
– Кто такой? – удивился Миша.
– Рамодан Ласипедович, хозяин. Они здесь, вни-зу-с, я проведу-с.
Миша развел руками и пошел.
Лакей придержал занавеску и, указывая дорогу, стал боком спускаться по винтовой, очень скверно пахнущей лестнице куда-то вниз.
Там, в подвале, около незакрывающейся двери в уборную, между ящиками с пустыми бутылками, стоял облупленный деревянный стол. За столом, ярко освещенные висевшей на стене лампочкой без абажура – прямо ампулой на шнурке, сидели два господина, головы которых Миша уже видел в разрезе занавески: круглую черную и длинную серую.
Владелец серой головы тотчас вскочил, раскланялся и вышел. Владелец черной усмехнулся чрезвычайно любезно и, протянув руку, сказал:
– Очень, очень рад. Рамодан Ласипедович Габлук. Имел удовольствие встречать вас у покойного… забыл фамилию, память мне часто изменяет. Я и сына его хорошо знал, тоже теперь покойного. Всех этих покойных отлично… Да вы, пожалуйста, присядьте. Я сейчас прикажу шампанского.
– Простите! – пробормотал Миша. – Но меня там ждут, я с приятелем.
– Этт! Успеете еще. Тут же гораздо уютнее. Ну, на минутку.
Миша в недоумении сел.
– Вот смотрю я на вас, на молодежь, – сокрушенно-мудрым, совершенно не шедшим к нему тоном заговорил Габлук. – Смотрю и думаю: «Почему они тратят деньги на рестораны, вместо того чтобы их зарабатывать на этом же ресторане, ха?»
– Ничего не понимаю, – честно признался Миша. – Почему вдруг такое отеческое попечение?
– Ну, так я скажу проще, – тоном доброго малого продолжал Габлук. – Я скажу так: «Ресторан на полном ходу ищет компаньона». Ха? Что вы на это скажете?
– Да мне-то какое дело?
– Как какое дело?! – почти с негодованием воскликнул Габлук. – Почему вы можете тратить деньги на ерунду, а не можете положить их в дело?
В эту минуту с блаженно удивленным лицом быстро скатился по лестнице владелец серой головы.
– Клиенты, – громким шепотом просвистел он. – Пятеро! По-видимому – англичане!
– Врете! – радостно удивился Габлук. И тотчас вскочил.
