— Миш, а чья это была идея собраться здесь?
— Да мы уже не в первый раз это делаем, — охотно ответил коренастый, широкоплечий и подтянутый парень. — Лично я пятый год подряд с Машкой сюда приезжаю. Мы и в прошлом году точно так отмечали Ивана Купалы, и в позапрошлом. Только людей было поменьше.
— Кстати, сколько нас… — Юра, высокий симпатичный скандинавский блондин, обвёл взглядом огромное помещение русской бани, пересчитал по головам собравшихся за накрытым прямо здесь столом оголённых парней, и удивлённо хмыкнул. — Пятнадцать человек. Девчонок столько же?
— А то! Тут только парами. Ты разве забыл?
— Ну, мало ли. Вдруг кто-то двоих привёл, для разнообразия или для друга, которому повезло меньше.
Толпа парней одобрительно заржала, а сосед слева от избытка чувств по-дружески хлопнул Юру по плечу.
— И как? — поинтересовался кто-то из новеньких у Михаила. — Стоит оно потраченных денег?
— Вот сегодня и узнаешь, — загадочно ответил Мишка. — По крайней мере, моей Машке здесь нравится. Готовиться начинает за неделю, марафет наводит: эпиляции, шугаринги-шмугаринги, маникюры, стрижка. В прошлом году даже поездку на Гоа перенесли. Говорит, тянет её к корням, и никакой отдых за рубежом и близко не стоит с нашей родной глубинкой.
— Главное, чтобы комары жопу не искусали, — хохотнул Юрка.
— Ну, Машке-то ладно. Девчонкам лишь бы где-то покуролесить. А тебе самому как, Миш?
— Тоже нравится… Наверное. Мы обычно так упиваемся, что на утро мало что помним. Вот даже в этот раз решили на квас перейти, а бухло припрятать на потом. Ладно! Значит, правила такие… — решил напомнить Михаил неписанные законы этого мероприятия на правах старожила. — Стартуем через тридцать минут. Переодеваемся в чертей…
— Да что там переодеваться, — довольно хохотнул Юра. — Костюм Адама всегда при мне. Остаётся рога нацепить и краской по коже пройтись — вот и вся маскировка!
— Это да, — хмыкнул Миша. — Чем проще — тем лучше. Тогда идём дальше… Каждый ловит только свою девушку! Не вздумайте присунуть чужой!
— А то что? — донёсся насмешливый бас одного из новеньких.
Ох уж эти новенькие, всегда дерзкие, всегда лезут на рожон, ищут лазейки или неточности в правилах!
— А то кто-то присунет твоей, пока ты кряхтишь над чужой! — хмыкнул в ответ Мишка.
— Э, нет! Только попробуйте, мужики! Я сразу предупреждаю, если кто тронет мою Катюху, хоть пальцем — хер отрублю! У нас свадьба через неделю!
— Да не переживай ты, у нас всегда всё честно. Это такие как ты, новенькие, могут промахнуться, а мы точно нет.
— Ну ладно, — проворчал парень. — Но я за вами буду приглядывать! Не дай бог… Кстати, где мы наших девчонок искать будем?
— Не перебивали бы, всё узнали, — проворчал Миша. — Как всегда, недалеко от центральной поляны с костром. Факелы, светильники и прочая лабуда стоит по всему лесу. Никто не заблудится и не потеряется. Периметр тоже обозначен, никто не уйдёт неудовлетворённым.
Снова его прервал довольный гогот парней, и через несколько секунд Михаил продолжил:
— И кстати, сразу за поляной — фермерский домик, симпатичные сараи и несколько стогов с сеном. Это тоже всё наше на сегодня.
— Круто!
— И не говори!
— Что ещё… — Миша обвёл парней задумчивым взглядом. Все молодые, довольные, горячие, в предвкушении незабываемой ночи. — Вроде всё, чужих не лапать и не дай бог присунуть не своей! Это я говорил. И без драк! Ребят, я серьёзно! Разбираться не буду — кто прав, кто виноват. Выгоню обоих. А за срыв праздника и выход из роли, нарушителей не ждёт ничего хорошего. Это я вам точно гарантирую. В прошлом году двоих увезли на неотложке с переломами рук и ног.
— Понятно, Миш… Не первый год замужем.
— Да всё понятно! Что мы, маленькие?
Снова дружный мужской гогот прокатился по большому помещению деревенской бани, и парни взялись за кружки.
— Ладно, выпьем для храбрости на посошок, — скомандовал Михаил, подняв свой импровизированный деревянный бокал над столом. — И идём переодеваться в эти дурацкие костюмы, вернее, наряжаться. Через пятнадцать минут мы выходим на охоту, мужики!
— Охота! Охота! Охота! Уф! Уф! Уф! — дружно начали скандировать мужские глотки. — Уф! Уф! Уф!
Холодный квас освежил мужские головы, промочил горла. Парни стукнули опустевшими деревянными кружками по массивному широкому столу и подбадривающе громко зарычали, как дикие звери. Ночь только начиналась…
— Когда же эти люди образумятся? Мне надоело прикрывать их задницы!
— Серафима!
— Я уже тысячу лет Серафима! Могу позволить себе выражаться так, как мне хочется. Тем более здесь, на земле.
— Кажется, кто-то не в духе сегодня, — заметила Мика, которую сотню лет назад называли исключительно Микеанджела. Но всё идёт, всё меняется, сейчас её старое имя не модно.
— Да надоело это всё… — тяжело вздохнула Серафима. — Не люблю крылья прятать. Чувствую себя такой…
— Неполноценной?
— Ущербной. Но чего не сделаешь ради глупых людишек.
— Это точно, — поддакнула подруге Мика.
— Сколько девушек на этом сатанинском языческом празднике будет?
— Пятнадцать. Из них пять девственниц.
