— Пять? — глазки Серафимы расширились от удивления. — Откуда они берутся? По двадцать пять лет дурам, а они всё хранят свою девственность, носятся с ней… А нам их прикрывать. Вот раньше было хорошо — четырнадцать стукнуло, отдали замуж, и нет проблем.
— Такие нравы нынче, — пожала Мика плечами. — Сейчас девушки стали очень…
— Целомудренными? — подсказала Евангелина, выглядевшая в этой компании самой невинной и молодой. Ещё бы, ей только недавно исполнилось семь сотен лет.
— Целомудренными? — хмыкнула Мика. — Как раз наоборот! Сейчас девушки знают столько способов получить удовольствие и доставить его мужчине, что девственницей можно проходить до самой старости, но при этом играть на двух смычках и жариться в…
— Мика! — возмущённо выдохнула Серафима.
— А я что? Привыкла говорить прямо и называть вещи своими именами, и не люблю лукавить.
— Но не в присутствии… А, ладно! — сдалась Фима, махнув рукой. — Сегодня будет такая жаркая ночка, что хуже точно не станет от лишней информации. Может, даже наоборот.
— Значит, давайте подведём итог. Что у нас выходит? — решила внести ясность в собрание Мика. — Поганые, вонючие черти снова попытаются осеменить девственниц сегодня ночью на этом языческом празднике. И нам нужно это предотвратить. Мы имеем пять девственниц…
— И нас пятеро! — подсказала Евангелина, оглядев собравшихся в лесу на тёмной полянке девушек, которые скинули свои крылья и сейчас ничем не отличались от самых обычных людей.
— Демонов тоже всего пять, — тяжело вздохнула Микеанджела, не разделяя радости подруги. — Выходит, пять / на пять / на пять.
— Хорошо, что не по шесть. А то вышло бы не очень… — хихикнула одна из девушек.
— Суеверная ты наша!
— Мы справимся, — уверенно кивнула Серафима. — Может, даже остальных прикроем. Если каждая возьмет на себя одного демона и продержит его как можно дольше, остальные девушки не пострадают. Нам всего-то и нужно — занять до рассвета пять тупых чертей. Что, мы не справимся, девчонки?!
— Справимся! Справимся! — донеслись тихие возгласы от кучки девушек без крыльев.
— Надеюсь на это… — проворчала Мика.
— Лавр мой! — с неожиданной злобой в голосе произнесла рыжеволосая Серафима и нахмурилась. — С этой тварью так просто не совладать.
— Фух…
— Фух… Вообще не вопрос. Забирай своего Лавра себе!
— Он не мой! — тут же ощетинилась Серафима.
— Ну да! — усмехнулась Мика в ответ. — А кто за ним последние две сотни лет гоняется и не может поймать?
— Подумаешь! — фыркнула Серафима. — Рано или поздно мы пересечёмся с ним на тесной тропинке. И тогда выживет только один из нас! Может быть, это случится даже сегодня…
— Я вот одного не пойму… — задумчиво пробормотала наивная Евангелина. — И почему девчонок тянет на такие приключения? Знают ведь, чем всё закончится, а лезут и лезут. А нам приходится спасать их задницы.
— Отнюдь. Совсем не задницы! — рассмеялась Мика. — А вот то, что нам придётся рвать задницы ради них — это да. В очередной раз, кстати! — проворчала девушка и слегка нахмурила лобик, вспомнив что-то не очень приятное.
— Фу! Девочки! Какие же вы пошлые… — Серафима погрозила пальчиком своим подчинённым. — Вам нужно поменьше общаться с людьми.
— Готовность десять минут, — предупредила подруг Мика, и девушки сразу посерьёзнели, сосредоточились и спрятали напускную храбрость. Им предстояла нешуточная схватка с очень опасным и хитрым врагом.
— Оборотное зелье все приняли?
— Все, господин!
— Что-то незаметно, — проворчал Лавр, глядя на свою белую кожу. — Как были чертями, так ими и остались. Да ещё и какими-то чахоточными, бледными чертями.
— Ну так шерсти же нет! — насупился Сидор, правая рука Лавра. — И копыт. Рога только и клыки остались, но так даже аутентичнее. Да и подстраивать можно по желанию. Оттенок кожи, цвет волос, рисунки на коже…
— Член? — подсказал кто-то из чертей.
— Не, — помотал головой Сидор. — Тут уж, как говорится, что бог послал…
— Аутентичнее… — задумчиво повторил Лаврентий. — Где ты таких слов-то понабрался, дурила?
— Да хер его знает! — пожал Сидор плечами. — Прицепилось к языку, сам не знаю где.
— Это он с хипстерами на прошлой неделе бухал! — сдал Сидора с потрохами старый Кондратий.
— Ладно, думаю, прокатит, — Лавр оглядел своё безволосое тело, тугие связки мышц на руках, пальцы на ногах и довольно крякнул. — Пойдёт!
— Дурман-зелье тоже уже подмешали женишкам. Они благополучно откинули копыта в своей баньке пять минут назад.
— Откинули? Насовсем? — Лаврентий на секунду испугался. Убивать людей он не любил. По крайней мере, не своими руками и не руками подчинённых. Люди и сами с этим прекрасно справлялись.
— Нет, только до утра. Утром ничего и не вспомнят, словно после бурного перепоя.
— Это хорошо. А девчонкам зелье похоти подсыпали?
— А то! Двойную порцию, мой господин.
— Молодец, Сидор. Молодец! — похвалил Лаврентий своего помощника и потрепал его за рога. — Что там за людишки в этот раз решили почтить свои корни в наш святой день? Миллениалы, эхо-бумеры?
— Не миллениалы, вроде.
