— Сейчас я уже понимаю, что она меня использовала… Но могу точно сказать, что она слишком рано показала свое истинное лицо. Это ей еще аукнется, — он злобно хмыкнул. — Сумэ возомнила о себе слишком много. Когда я сделаю ее своей рабыней — она об этом точно пожалеет… — на его губах мелькнула полумечтательная, полусадистическая улыбка.
Иньдуан усмехнулся. У каждой расы свои причуды? У него создавалось впечатление, что Таолун на Сумэ больше особо и не злится, будто между ними прошел проходной бытовой конфликт. В таком случае они стоили друг друга. Месть будет сладка, как самое лучшее вино?..
Перебросившись парой слов с Райгаром и тоже поблагодарив его за сквозную помощь, Таолун кивнул остальным и первым направился к выходу из долины.
— Я тоже, пожалуй, пойду… Не расслабляйтесь, — Касирея в первую очередь обращалась к Райгару и Иньдуану, — а то вскоре вы окажетесь позади.
Задержав чуть более долгий и испытывающий взгляд на Райгаре и не увидев у него желанной реакции кроме как кивка, мол, в добрый путь, она разочарованно развернулась и ушла, не оглядываясь. Стоящий рядом с ней старец в вежливом движении молча слегка качнул бородой и отправился за ней.
Иньдуан едва криво не улыбнулся своим мыслям. Проблемой Райгара было скорее не «настоящее лицо» под маскирующим амулетом, а, насколько он мог судить, полное равнодушие к женскому полу. Даже у человеческих монахов, годами живущих в горах, сколько бы они не «упражнялись» — добиться такого было очень трудно. Это было изначально совершенно другое состояние сознания и тела. «Тоже расовая особенность? — на мгновение задумался он. — Слава дао, но и… этих самых взглядов за ним замечено не было», — лицо Иньдуана немного покорежилось от этой цепочки рассуждений.
Будто прочитав часть мыслей Иньдуана, Райгар медленно изрек:
— Путь культивации — это путь одиночества, путь меча — это путь одиночки… Не люблю прощаться, но, если на то будет судьба, наши пути снова сойдутся на одной дороге.
— Можешь ускорить этот процесс, — протянул руку Иньдуан. — Будешь в столице этой огромной страны — заходи. Я там неподалеку иногда… отдыхаю. Всегда готов обменяться опытом.
Райгар кивнул и попытался улыбнуться. Не получилось — мимика у его иллюзорного лица почти отсутствовала, но Иньдуан попытку засчитал. Они крепко пожали друг другу руки. Предложение Иньдуана Райгару пришлось по душе, но он не стал обещать и подавать виду.
— Давай, здоровяк, — попрощался с ним и Хагер. — Был рад тебя немного узнать.
Поочередно всем кивнув, Райгар поправил свой широкий большой меч, висящий на спине, и в несколько прыжков тоже покинул долину.
Видя, что Хагер с подругой уже тоже горели желанием поскорее уйти из этого проклятого места, Иньдуан подтолкнул его:
— Ну что, господин переводчик, и нам пора прощаться? Скажу вам честно, вы поработали на славу и справлялись лучше, чем это сделала бы какая-нибудь нейросеть. Спасибо за уроки.
По характеру Иньдуана в Хагере также подкупало то, что во время нахождения во Дворце он не задавал лишних или неуместных вопросов.
Хагер хохотнул и ответил:
— Всегда пожалуйста, Иньдуан, я же говорил, что сработаемся… Значит, говоришь, обратно в Москву?.. Алтайскую зону не хочешь посетить?
— Не, — вяло отмахнулся Иньдуан и пояснил. — Меня мои уже давно должны заждаться. Интересно узнать, сколько всего за это время произошло в родных краях.
— Понятно… — протянул Хагер. — Ну, я тоже собирался залечь на месяцок на дно… Покультивировать в каком-нибудь спокойном местечке. А не как это.
…
Вскоре они попрощались, пожав друг другу руки. После чего Хагер и его спутница, которую тот не представил, покинули опушку вслед за остальными.
…
Выйдя из долины с Ликой, они при молчаливом согласии какое-то время шли в одну сторону. Иньдуан хотел удостовериться, что с ней все будет в порядке. Она напоминала ему Руру, мать Хуана. Он иногда забывал, что Лика была в паре месяцев от того, чтобы стать полноценным зверем первой Духовной фазы.
Но он старался к ней не привязываться. С кем, с кем — а с ней они вряд ли смогут встретиться в ближайшем будущем.
Присев, Иньдуан коснулся синеватой шерстки лисицы. Несмотря на настороженность во взгляде, та впервые дала это сделать.
Иньдуан попытался передать ей свои образы-ощущения:
«Пора прощаться. Я вижу, в какую сторону ты поглядываешь. Там тебя тоже ждут твои близкие и родные? Береги себя. Не все люди заслуживают доверие, но и не все из них при случае должны быть убитыми. Возможно я смог это донести на своем примере. Просто будь бдительна, — Иньдуан задумался о том, говорить или нет. — Если достигнешь вершины — оставайся справедливой ко всем, в независимости от зверя или человека. Даже если ты не все сейчас понимаешь… Запомни образы и просто возвращайся к ним время от времени. Возможно, они помогут тебе побыстрее сформировать свой полноценный дух и еще более развитый разум. Это все мои тебе пожелания!»
Лиса-оборотень в это время принюхивалась, словно пыталась запомнить запах этого человека. Она действительно не все его образы могла понять, но они отпечатывались в ее сознании.
