Бизнес-инновационный центр астрогеологической компании «Stellarex» на острове Син-Иях (эмират Умм-эль-Кювайн, ОАЭ) в виде половинке гигантского кривого баклажана, остался почти таким же строгим по интерьеру, как в начале. Хотя дела у «Stellarex» шли неплохо даже до хайпа, вызванного открытием Чубакки, а теперь-то и вовсе выглядели превосходно, принц Самир бин Хафиз уговорил шейха Абдуллу бин Рашида следовать принципу Муалидов: «Умм-эль-Кювайн это анти-Дубай». Что раньше было прикрытием сравнительной бедности – теперь стало фирменной фишкой бренда…
…Впрочем, внутренний отель там соответствовал европейским «трем звездочкам». Для Аслауг Хоген и Лолы Ву этого было достаточно. А, вроде бы, слишком тесный душевой уголок стал тактильным мотиватором. При совместной помывке сразу после приезда из аэропорта, у них возник импульс либидо – вполне предсказуемый исходя из истории их знакомства. Случайные ласки, начавшись с «потереть спинку», перешли в поглаживание эрогенных зон, и далее – почти по канонам лесбийской камасутры (уже на кровати). По причине длительной прелюдии, разрядка случилась быстро – в позе «крест накрест». И следующие несколько минут Аслауг и Лола лежали со сплетенными ногами, пристроив головы около противоположных углов кровати. Было весело переговариваться вот так: чувствуя друг друга, но не видя лиц.
— Знаешь, я соскучилась по обнимашкам тет-а-тет с тобой, — сообщила Лола.
— Я тоже, — отозвалась Аслауг, — когда в компании, это другое.
— Да! — Лола подняла руки в знак согласия, — В компании тоже здорово, но иначе. А так, чтобы только мы двое, не было почти три месяца, с фестиваля на День Космонавтики.
— Точно! — Аслауг перекатилась в сидячее положение и ласково, хотя звонко, хлопнула партнершу по бедру, — Хочешь выпить? В баре, наверное, найдется что-нибудь…
Не дожидаясь ответа, голландка вскочила, метнулась к бару, открыла дверцу, окинула взглядом содержимое, и стала декламировать надписи на этикетках, выслушивая затем краткие комментарии Лолы… …Лола остановила выбор на местном безалкогольном коктейле «жемчужная башня», и Аслауг не стала возражать (будучи уверена, что журналистка заранее выяснила фишки кулинарии маленького эмирата). Через минуту они уселись на подушки за низеньким (в японском стиле) столиком, и разлили коктейль по стаканам.
— Помнишь, — произнесла Лола, сделав первый глоток, — ты тогда начала рассказывать о контакте со сверхцивилизацией, но начался Гагарин-фест. Может, продолжишь?
— ОК, если хочешь. А на чем тогда остановились?
— На том, что из всей НФ этот сюжет не слили только Лем в «Солярисе» и Стругацкие в «Пикнике», я спросила: что слил Кларк в «Одиссее», ты сказала, что Кларк крут, но его сверхцивилизация слишком похожа на модификацию библейского бога, и это слишком человеческое. Но ты не договорила, потому что загремели фейерверки и всякое такое.
Голландка отхлебнула «жемчужной башни» и щелкнула ногтем по стакану.
— Так! Ты помнишь монолог сверхцивилизации, обращенный к человечеству?
— Помню. Все эти миры ваши, кроме Европы, не пытайтесь высадиться на нее.
— Совершенно верно. А станет ли сверхцивилизация применять говенную парадигму, в которой полста веков на Земле барахтаются унтерменши, называемые политиками?
— Какую парадигму? – не поняла франко-китаянка.
— Элементарно, Лола! Архонт сверхцивилизации у Кларка ведет себя, будто император, устанавливающий границы между владениями вассальных варварских царьков.
— А-а… Почему архонт?
— Не важно! — Аслауг махнула ладонью, — Подвернулось слово, означавшее правителя в античной древней Элладе и сатану в раннем христианстве. Нечто неуместное, когда мы строим гипотезы о сверхцивилизации. Впрочем, офисный планктон, включая его особо разжиревшую финансово-политическую разновидность, неспособен вообразить иного сообщества, кроме пирамиды уродцев с рабами в основании, архонтом на верхушке, и промежуточными ярусами всяких уродцев согласно священной табели рангов.
Возникла пауза. Лола крутила в уме услышанное, а затем предположила:
— Значит, поэтому бестселлерами становятся лже-НФ с галактическими империями или фэнтези с гламурным лже-средневековьем?
— Видимо, да, — подтвердила Аслауг, — хотя, теперь все чаще бывают исключения вроде «Галактики как жемчужной фермы» Лафита или вроде «Пурпурного неба» Гилбена.
— А это который Гилбен? Тот миллиардер, основатель гиперсети веганского фастфуда?
— Тот самый. Кстати, Гилбен — со-инициатор симпозиума, на который мы приехали.
— Ясно. По-твоему что-то изменилось из-за Каимитиро, и затем еще из-за Чубакки?
— Да, из-за них, хотя в большей мере – из-за Вандалического кризиса.
— Вообще-то… — произнесла журналистка, — …Вандалический кризис даже по названию ассоциируется со средневековьем. Вандалы в V веке, это крушение рабовладельческой античной империи и старт средневековой феодальной раздробленности, верно?
— Да, только с учетом диалектики, — тут Аслауг начертила рукой в воздухе восходящую спираль, — и раздробленность теперь коммфеодальная. По крайней мере, так назвал это Оуэн Гилбен в упомянутой книге «Пурпурное небо».
