Ребенок же беззаботно жевал рыбину и весело насвистывал под нос одну и ту же песенку, понятную лишь ему и придуманную им же. Мальчик прислонился спиной к стволу и смотрел на тихую гладь озера, о котором слагали совсем нехорошие легенды. Но вот ничего такого страшного Уилл так и не нашел…
Зверь крался и становился все ближе и ближе, из оскаленной пасти закапала слюна. Вдруг монстр приник к земле, услышал что-то, что ему не понравилось, приподнялся в траве и, увидев то, что его напугало, с тихим скулением скрылся в кустах, совершенно забыв о мальчике.
Уилл, доев рыбу, прислушался и беспечно огляделся по сторонам, на открытом лице появилась счастливая улыбка.
Неожиданно послышалось ржание, совсем рядом. Мальчик подскочил как ужаленный и завертел головой, не веря своим ушам. Послышалось? Нет, ржание повторилось, шагах в ста, Уилл со вздохами удивления кинулся в сторону звуков. Он раздвинул высокую траву, потом пробрался через рогоз и вышел на другую полянку, еще меньше предыдущей. Посреди выжженной травы стояла, пританцовывая, огромная темно-мышастая кобыла. Стройная, грациозно водящая шеей из стороны в сторону – она смотрела бархатными и ласковыми глазами на ребенка. Корпус у лошади был темно-серый, а конечности, хвост и шелковистая грива черного насыщенного цвета.
Уилл восхищенно с открытым ртом взирал на кобылу. Он потер глаза кулаками, не веря тому, что видит. Но лошадь также и продолжала стоять посреди полянки, довольно ржала, пофыркивая, и смотрела на ребенка. Тот, очарованный, подошел ближе, охнув. Как же такое чудо могло оказаться около Сонного озера? Где всадник? Мальчик огляделся в поисках хозяина лошади, но кругом не было ни души, совсем тихо и даже птицы не пели. Лошадь была не оседлана и не подкована, с гривы и хвоста капала вода. А в самой гриве виднелись водоросли Сонного озера, будто лошадь только что вышла из воды.
Кобыла подошла чуть ближе к ребенку и наклонила морду, рука ребенка потянулась погладить ее, но на полпути мальчик вдруг замер. В синих проницательных глазах блеснуло сначала подозрение, потом страх. Ребенок одернул руку и медленно, словно боясь спугнуть животное, отошел сначала на шаг, потом на два, все дальше и дальше. Тело мальчика затряслось мелкой дрожью, а он все отходил назад, пятился, в ужасе взирая на прекрасную кобылу.
Лошадь, казалось, удивилась, потому что повела шеей и замерла, смотря на ребенка удивительно голубыми глазами с продольно-овальным зрачком. Кобыла сделала шаг к ребенку – тот отошел еще дальше.
– Я знаю, кто ты, – воскликнул он испуганно.
Лошадь заржала и сделала еще один шаг в сторону ребенка, пританцовывая, побила копытами землю.
– Нет, я к тебе не притронусь, – мальчик пятился в высокую траву, лошадь шла за ним, ребенок не сводил с нее глаз, та тоже смотрела на него.
– Не иди за мной! – перепуганно пропищал Уильям и едва не споткнулся о камень.
Неожиданно лошадь встала как вкопанная, замерла, она поняла, что мальчик не собирается больше подходить к ней. Из ее глотки раздался жуткий визг, тело преобразилось, в мгновение морда удлинилась и появилась оскаленная и усеянная кривыми и острыми зубами пасть, грива и хвост покрылись тиной, корпус вытянулся и провис к земле, оканчиваясь длинным хвостом, передние ноги скрючились, а задние будто и вовсе пропали.
Ребенок вскрикнул, развернулся и в страхе пустился наутек, не оглядываясь. Через высокую траву прочь от озера, к сосновому бору. За ним с оглушающим грохотом, словно был не ясный полдень, а гроза с громом, мчалось чудовище, уже совсем не грациозное и величественное, а отвратительное, темное, с запахом тины и пускающее пену из пасти. Длинный язык вываливался из оскаленного рта, черная демоническая лошадь хрипела и визжала так, что у мальчика заложило уши.
Как бы быстро не бежал Уилл, но кобыла настигала его гигантскими скачками на своих кривых передних конечностях. Сверкнула разверзнутая над головой ребенка пасть с кучей острых зубов в несколько рядов, мальчик прыгнул вперед, перекатился, послышался еще более громкий визг, ребенок оглянулся. Кобыла забилась в приступах, ударилась словно о невидимую стену, защелкала озлобленно пастью в нескольких шагах от ребенка.
Мальчик дрожал, обхватил руками колени и смотрел на бьющуюся в агонии Кельпи. Кельпи верещала и долбилась головой о эту непреодолимую для нее преграду, пускала пену ртом, а Уилл плакал навзрыд и, кажется, вся округа притихла, вслушиваясь и всматриваясь в том, что происходило у озера.
Чуть погодя Кельпи замерла у невидимой стены и застыла как вкопанная, разглядывая всхлипывающего и лежащего на траве ребенка; она тихо фыркала и лязгала пастью в воздухе, можно было подумать, что она уже мысленно пережевывает мальчишку. С трясущимися руками и зареванными глазами Уильям унял дрожь в коленях и встал. Кобыла, ну то есть то, что теперь ее лишь отдаленно напоминало, смотрела на ребенка немигающим взглядом ярко-синих глаз с продольно-вытянутым зрачком.
