Рейчел Морган узнает, что цена верности — кровь в новом романе серии «Низины», бестселлера № 1 по версии New York Times от автора Ким Харрисон.Рейчел Морган, рожденная ведьмой демон, подозревала, что защита паранормальных жителей Цинциннати в качестве демона Субросы будет проблемой. Но это быстро становится гораздо более серьезной проблемой, чем она могла себе представить.В то время как Рейчел и ее друзья, казалось победили демона-обманщика Ходина, его загадочный партнер, известный только как «Маг», стремится завершить начатое Ходином дело, начав с разрушения структуры власти Рейчел по частям.Когда ее мир рушится, Рейчел отчаянно нуждается в помощи. Но поскольку все ее помощники находятся под ударом, ее единственная надежда — заключить сделку с самым маловероятным союзником…
Переведено специально для группы
˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru
Название: Demons of Good and Evil / Демоны Добра и Зла
Автор: Kim Harrison / Ким Харрисон
Серия: Hollows #17 / Низины (Рейчел Морган) #17
Переводчик / Редактор: A_Zhakupova
Финальная вычитка: maryiv1205
Смотровая площадка Эден Парка была одним из моих самых ранних детских воспоминаний, но не в ее залитом солнцем великолепии летнего дня, наполненного собаками и детьми, а в темноте, как сейчас, когда шум жизни Цинциннати приглушен лунной дымкой, а огни далеких зданий привлекательно светятся. Далеко внизу, позади меня сверкала река Огайо, словно живое существо — желанное разделение между городом и более… уникальными жителями Низин. Находясь между ними и возвышаясь над ними, Эден Парк ощущался серединой, в которой я всегда находилась, окруженная всеми, но никогда не принадлежащая полностью ни к одному из них.
Отец приезжал сюда, когда выбор ложился на него тяжким бременем, и неизменно тогда, когда мать была в самом тяжелом состоянии. Я долгое время была уверена, что он знает, кто я и что я, а в последнее время… мне пришла в голову мысль, что, возможно, он водил меня сюда, чтобы я сидела рядом с лей-линией, как дровосек ведет своих детей в лес, не чтобы оставлять их голодать, а чтобы найти кого-то, кто сможет воспитать их в полной мере, потому что оставлять в неведении то, кем я являлась, было еще опаснее.
Это могло бы показаться тщеславным или самонадеянным, если бы сейчас я не сидела на той же скамейке в парке, глядя на лея-линию, а рядом со мной был демон, а не человек, который вырастил меня как свою собственную дочь.
— Мои синапсы обожжены, — пожаловалась я, и выражение лица Ала стало раздраженным.
— Если ты попадешься в круг какому-нибудь подражателю колдуна и не сможешь выскочить, у тебя будет болеть не только голова, — сказал демон с сильным британским акцентом. — Ты выставляешь нас в плохом свете. Ты — демон. Ты должна знать хотя бы одну линию, по которой сможешь прыгнуть. То, что тебе приходится стоять в линии и переноситься, чтобы попасть в Безвременье, просто позор.
Правда, я была демоном, и, как любил замечать Ал, сделать меня уязвимой было несложно, если знать, как. Мне просто повезло, что в университете этому посвящена целая специальность.
— Да? — кисло сказала я. — То, что мои синапсы превратятся в угольки, не поможет.
Широкие плечи Ала дрогнули в неслышном вздохе. Октябрьская ночь выдалась не по сезону теплой, и он отказался от своего обычного зеленого бархатного фрака в пользу легкого жилета с явно викторианскими мотивами. Его цилиндр тоже исчез, как и кружево. Но новая трость с серебряным набалдашником упиралась в колено — возможно, она была зачарована, — а пара ненужных ему очков с синими стеклами низко болталась на носу. Заметив, как он разглядывает мои джинсы и ботинки поверх них, я подумала, не кажется ли ему, что он шагнул на новую ступеньку, несмотря на свой все еще утрированный внешний вид.
Его настроение тоже не было радужным, представляя собой неуютную смесь принудительной веселости и уныния. Я была почти уверена, что дело не в моем отсутствии прогресса. Честно говоря, горгулий демоны создали потому, что не смогли самостоятельно освоить перенос или прыжки по лей-линиям. Горгульи могли «слышать» линии так же легко, как читать книгу, и, привязавшись к демону, могли показать ему, как изменить свою ауру, чтобы она совпадала с лей-линией, и появиться там, где он захочет, — здесь, в реальности, или в Безвременье. Но пока мне это не удавалось, я могла попасть в Безвременье, только встав в линию и переместившись туда.
— Лей-линия находится вон там, — ворчал Ал, глядя на нее с другой стороны небольшого пешеходного мостика. — Ты можешь ее увидеть. Ты можешь ее услышать. Настрой свою ауру в соответствии с ней…
— И стань её частью, превратив свое тело в ничто иное, как энергию в ее потоке. Не с этой частью у меня проблемы, — проворчала я, и он насмешливым жестом велел мне продолжать. Раствориться в лей-линии не было чем-то новым, но вот попытаться прыгнуть в нее с полпути через парк — это да. За сегодняшний вечер я уже трижды пыталась это сделать, но безуспешно.
Разочарованная, я переключила свое внимание на Биса. Горгулья-подросток размером с кошку устроилась на ближайшем дереве, готовая выхватить меня из линии, если я каким-то образом справлюсь с прыжком и застряну. Гораздо более взрослая и крупная горгулья Ала, Требл, устроилась на ближайшем фонаре в качестве второго наблюдателя. Это чудовище размером с хижину казалось слишком большим, чтобы её выдерживал тонкий шест, но горгульи, при всей их каменной внешности, были относительно легкими.
