И он показал Ашеру образ: человек в обрывках белья бежал к бассейну, приникал ртом к воде и пил, раздуваясь, увеличиваясь вдвое, втрое. Его начинало рвать кровавыми массами, кровь хлестала из ушей. Он вгрызался в край бассейна, вывихивая челюсть, грыз бетон, ломая зубы, а все потому, что не мог терпеть ту боль, которая раздирала его изнутри.
Аарон – Второй после Ашера Страж в Доме Гильяно. У Ашера дернулся угол рта:
– Неудивительно, что вы ничего не можете написать. Кто там остался? Ты – Третий, Четвертый и два Пятых.
– Никто из всего Дома не годится в Стражи, – поделился извечной головной болью Винсент. – Будь иначе, это тоже ничего бы не решило. Воспитать настоящего Стража сейчас нереально. У нас нет ни времени, ни крови. Без лилу наш срок ограничен.
– Ты предлагаешь мне вернуться?
– Это невозможно.
– Отчего же невозможно? Я полностью очищу память. Все равно этот мир не стоит того, чтобы я о нем помнил. Пусть только Марко возьмет назад свое проклятие.
– Он не возьмет его назад, – поспешил возразить Винсент и добавил, как будто это что-то объясняло: – Донна Кай умерла.
Это был сильный удар. Ашер любил свою мать. И она была одной из старейшин рода Гильяно. Но вслух сказал едкое:
– Выскочка Марко счастливо избавился от наследия дона Асада.
Винсент несогласно покачал головой:
– Ты напрасно так говоришь. Он не виноват, что дон Асад выбрал его в преемники. Марко делал то, что должно быть сделано. И ему повезло. Дону Гильяно нелегко далось решение о казни Шема. Или твоего изгнания. А у постели донны Кай он сидел днем и ночью.
Винсент не хотел показывать Ашеру посмертный образ донны Кай. К счастью, Страж не видел, как она умирала. Дон Гильяно никого не допустил к ней в спальню. Но Винс вместе со всей семьей стоял у ее гроба, провожая в последний раз. Ашер, как крючком, подцепил и поволок на свет картинку из памяти Винсента. Некогда прекрасное лицо как восковая маска, полысевший череп, ввалившиеся глазницы. Скрюченные пальцы раздирают горло. Руки так и не смогли разогнуть.
– Она звала меня?
Винсент и хотел бы соврать, но не мог:
– Да.
– Он даже не дал мне с ней попрощаться.
– Он всего лишь не нарушает своего слова.
Забытая сигара тлела в руке Ашера. Кай была его матерью, его близким другом, его первой любовью. Она поддерживала самые безумные проекты Ашера. Защищала его перед отцом, доном Асадом. Она сделала все, чтобы у Ашера и Шема было счастливое детство. Они вели себя как настоящие дети под ее крылом, хотя уже рождались несколько раз и столько же раз умирали. Теперь его одиночество сильнее, чем раньше.
Но Винсент вызвал его на встречу не для пустой болтовни и не для того, чтобы сообщить печальные новости:
– Какой ключ был на Таблицах, когда Гильяно заключали Завет с лилу? Ты должен помнить, Аш.
Ашер покачал головой и подумал, что Винсент напоминает ему голодного щенка, который ждет, что вот-вот ему бросят лакомый кусок.
– Ты был Первым учеником, дон Асад должен был передать тебе ключ, – настаивал Винсент.
Нет смысла скрывать от него. Хотя этот ключ – не его ума дело. И не Винсенту спрашивать о нем.
– Я помню ключ. Но ты же знаешь, прошлое нельзя повторить. Можно лишь вернуться в определенную точку, и от нее отсчет начнется заново. Будет соткана новая ткань времени. Дом Гильяно останется невредимым, а все, что вокруг него, – исчезнет и больше не появится.
Винсент и не надеялся, что уговорить Ашера будет просто:
– Ты сам только что заявил, что у тебя нет привязанности к этому миру, – заметил он и усмехнулся. Все знали, что Ашер привязан к миру, как никто другой.
Ашеру были неприятны насмешки Винса:
– Дон Марко никогда не приказывал мне использовать этот ключ.
Винсент скривился, будто ему на рану плеснули кислотой:
– Он жалел тебя. Он сочувствовал твоей утрате. Он верил, что ты сможешь все исправить.
– Он изменил мнение? Послал тебя за помощью? – Винсент сосредоточенно морщил лоб и молчал. – Знаешь, как это называется, Винс? Заговор.
– Оппозиция.
– Что случилось с последней оппозицией, Братством Аменти, в Доме помнят слишком хорошо.
– Дон Марко слаб. Он не способен принять верное решение. Кто-то должен сделать это за него. Ты можешь спасти Дом, передав ключ.
– Как ты хочешь, чтобы я передал тебе ключ, Винс? Диктовать вслух? Или наскоро набросать на салфетке? Даже при ментальной передаче он пойдет с искажениями. И потом… Колесо Времени не вращается лишь по одному желанию. Нужно поставить отметку. Разрушить цивилизацию. Запустить Великую Жатву. Освободить души. А это сброс на ноль. Даже те, кто добился многого, будут вынуждены начать все сначала. Не слишком ли большая цена за ваши ошибки, за вашу ложь? Ты хочешь принести этот мир в жертву Дому Гильяно.
Гримаса злобы молнией исказила лицо Винсента Гильяно. Но он тут же взял себя в руки. Лоб разгладился, будто только что рытвины-складки не вспахали его, как весеннее поле:
– Ашер, ты принес Дом Гильяно в жертву себе и своим интересам.
