– Не могу. – Он запустил пальцы в волосы, лицо его исказилось, как от боли или от отчаяния. Она не ожидала от него человеческих эмоций, растерялась. – Я не могу этого признать. Элен, для меня это сложнее, чем ты думаешь. Что толку в пустых признаниях? Мой отец – дон Гильяно – никогда не позволит мне жениться на тебе. Гильяно заключают только внутрисемейные браки. Если я признаю Марка своим сыном, то и тебе, и ему будет угрожать опасность.
А ведь она уже было собиралась сказать ему о Яне. Нестерпимо хотелось, чтобы он, такой сильный, такой смелый, снял с Элен часть ответственности, часть вины за болезнь ребенка. Может, она была неправа насчет Ашера Гильяно? Может, его не шокирует, не ужаснет то, что происходит с Яном?
– Ты хочешь еще что-то мне сказать?
Вот оно. Решайся! Но Элен не могла вымолвить ни слова. И тогда вновь заговорил он:
– Возможно, мне придется уехать. Надолго. Дела семьи. Не знаю, когда вернусь.
И снова он уезжал. Он оставлял ее иначе, не так, как в прошлый раз, когда она рыдала, а он оскорблял ее каждым словом. Но все равно он оставлял ее. Ашер никогда не сможет быть с ней. Никогда не признает ее сыновей своими. Никогда не станет ее мужем. У них не будет общего дома, у них не будет семьи. Ей, Элен, нужно заботиться о себе и своих детях. Ей нужно забыть сказки о богатом мальчике из таинственного и могущественного клана. Он не придет ей на помощь. Ей одной предстоит тащить свой золотой лотерейный билет из кучи дерьма.
Елена Вайнер спрашивала себя, а могло ли быть так, что тогда, на светском рауте, она встретила не Ашера Гильяно, а его брата-близнеца? Ведь позже с Ашером они никогда не говорили об этой встрече, он не вспоминал, что видел Марка, оставил им деньги… И сколько раз она напоминала себе – позже, намного позже, когда они с Гильяно уже были давними любовниками и деловыми партнерами: он может быть другим, ты ведь видела его другим. Сейчас, глядя на фотографии в Мемориальной гостиной, она думала, а что, если он действительно был другим? Что, если тогда, при встрече на светской вечеринке, рядом с ней оказался Шем Гильяно?
Элен спросила у Анжелин, что случилось с братом Ашера, как он умер? Анжелин понизила голос:
– Шем? Его казнили за преступление против крови. – Но, встретив изумленный взгляд Элен, поспешила смягчить пугающую версию: – Долго объяснять. Заморочки семьи Гильяно.
Марк Вайнер видел своего настоящего отца не один раз. Элен и не думала скрывать от сына, кто ее деловой партнер. Ашер Гильяно всегда встречал Элен у машины. Никогда не оставался сидеть в салоне в ожидании: выходил, прислонялся к капоту и ждал. На этаж отказывался подниматься. Элен говорила сыну, показывая ему Ашера в окно:
– Посмотри, это твой отец. Но он не желает тебя признавать.
Марк смотрел. И видел человека с таким взглядом, от которого застывала кровь. Этот мужчина с равной вероятностью мог вызвать и ненависть, и восхищение или то и другое одновременно в любом соотношении. Мальчик забивался в угол комнаты, ему казалось, что Ашер Гильяно, который разглядывает окна или смотрит в небо, смотрит прямо на него, да так, будто вынимает душу.
Ашер целовал Элен в щеку, открывал ей дверцу автомобиля, ждал, пока она сядет. Марку почему-то особенно запомнилось его черное пальто и белые меха матери. Она не доставала Ашеру и до плеча. И между ними была связь, которая возникает только между близкими по духу людьми.
Однажды, когда Марк уже учился в Швейцарии, но гостил у матери на каникулах, в гостиной на кресле он увидел знакомое черное пальто. Днем Элен отпускала прислугу. Говорила, что ее чувствительный слух раздражают шаги и шорохи, как бы тихо домработница ни перемещалась по дому. И конечно, некому было повесить пальто в шкаф. Сколько он просидел в кресле рядом с пальто, не смея даже к нему прикоснуться, Марк не помнил. Очнулся от голосов и шагов в соседней комнате. Он нырнул за диван. Мать вышла в шелковом халате, в одном из своих любимых, расписанном драконами. Ашер на ходу надевал пиджак.
Он взялся за пальто:
– Галстук… – напомнила ему Элен.
– Пусть останется так, – мотнул он головой.
– Могу помочь.
– Не нужно.
Они не смотрели вниз, где сидел их сын, существо, связавшее их своей кровью. Они смотрели только друг на друга. Гильяно надел пальто. Концы распущенного галстука, расстегнутый ворот белоснежной рубашки…
