Грегор ни на секунду не переменился в лице. На его тонких губах по-прежнему была благожелательная полуулыбка, а водянистые голубые глаза чуть-чуть щурились, но словно бы от потаенной улыбки.
— Как я понимаю, капитан Дримс, это и есть ваш окончательный ответ? — Грегор отпил еще глоток из своей кружки.
— Да, господин Стейн, — кивнул Дримс, так и не притронувшись к своему пиву.
— Очень жаль. Вы бы весьма облегчили свою участь, но проклятые предрассудки помешали вам это сделать, — Грегор усмехнулся. — Что ж, напоследок я хотел бы сказать вот что: самые сильные и страшные нашествия начались в Поясе Желтых Туманов после появления тут пришельцев. Это ваша первая ошибка. А вторая… Мой Повелитель никогда не ставит на одну лошадь, — он усмехнулся. — За сим прошу меня простить, но я вынужден откланяться. Желаю вам легкой смерти и лучше в бою, капитан Дримс. Вы храбрый, хоть и недалекий человек. Прощайте.
Грегор поднялся из-за стола, снял с вешалки у выхода из кабачка плащ, надел его. В этот момент из-под его рубашки показался небольшой амулет Сета, а из-под задравшегося к локтю рукава показался кусок татуировки. Но почти никто из присутствующих не обратил на него внимания.
Хлопнула тяжелая входная дверь, впустив в теплое уютное помещение прохладный сырой воздух. Дримс так и остался сидеть в глубоких раздумьях. Ему очень не понравились слова Грегора, но с другой стороны, жрецы Сета уже пятьсот лет не представляют никакой опасности! Жалкие и обессиленные они влачат свое убогое существование в единственном уцелевшем храме своего бога под неусыпным наблюдением РСР. Что они могут? Тут скорее приходится бояться нападения Керши или Алсултана, или же гражданской войны, чем горстки жрецов изгнанного бога.
Еще немного посидев за нетронутой кружной пива, Ривс тоже вышел из кабака, полный черных дум. Правда, он все больше думал о своей искалеченной судьбе и безрадостном будущем, да о том, что упустил, кажется, свой единственный шанс вырваться из этого мира вечных дождей и туманов.
Когда за Дримсом захлопнулась дверь, из небольшой полутемной ниши, находящейся в самом дальнем углу зала, выглянул мужчина в серой военной форме Розми. Он проводил капитана задумчивым взглядом маленьких карих глазок, почесал заросший пегой щетиной подбородок и о чем-то задумался.
Мужчина разглядел татуировку Грегора и его знак на груди. Зрение у военного было весьма хорошим. И хоть он не мог слышать, о чем говорили капитан Дримс и жрец Сета, но тут не надо было быть гением, чтоб сделать правильные выводы.
Для себя этот человек тоже кое-какие выводы сделал.
Как-то раз Конни Лаввальер заглянула к Анне Грейсстоун. Леди были подругами, их семьи дружили, они посещали одни и те же благотворительные кружки, да и круг общения у них был одинаковым. От чего бы им не дружить?
Полдень во Фритауне — время сильнейшей жары и палящего зноя, по старинной традиции его было принято проводить под сенью деревьев у воды или же в прохладных гостиных. Гостям в такой зной обычно предлагали прохладительные напитки, фрукты или чай. Вот и две очаровательные леди направились пить чай в саду, в изящной беседке, увитой диким виноградом. Недалеко от нее был построен фонтан с мраморными русалками и нариссами[40], поддерживающими огромную раковину, из которой били водяные струи.
Солнце палило с побледневших небес Фритауна со всей силы, заставляя людей прятаться по домам и офисам. Асфальт плавился и даже немного прогибался под огненными лучами небесного светила. Жители города, не работающие в этот день, расположились или в домах, где гудели мощные кондиционеры, или прятались в садах и парках в тени деревьев. Замолкли даже птицы, укрывшись в это время дня в листве. Даже неугомонные кошки предпочитали спать в прохладе кустов или дома, а не шмыгать по садам, дворам или улицам города.
Деревянная беседка в саду Анны стояла под сенью огромного дуба, создававшего дополнительную тень, а рядом в небольшом пруду журчал искусственный водопад, где в зарослях камышей и лилий прятались от жары ленивые лягушки, и полоскала свои ветви старая ива. С другой стороны от беседки находился фонтан, водная взвесь от которого делала воздух более прохладным и не таким сухим. Длинные плети винограда спускались к мягким бело-сиреневым подушкам, лежащим на отодвинутых к перилам беседки стульях с изящными витыми спинками. Посредине стоял столик, накрытый на двоих, за ним расположились две очаровательные леди: Анна Грейсстоун и Констанция Лаввальер.
Девушки пили чай из изящных фарфоровых чашечек с рисунком колокольчиков и ромашек, и о чем-то мило щебетали, угощаясь фруктовым десертом. Анна поглядывала в сторону от лужайки, где под еще одним дубом на расстеленном одеяле играла ее маленькая дочурка — Киси.