Жрецы, воины, послушники и служки работали спокойно, без суеты, успев привыкнуть к частым бурям и грозам в этом районе Великих Гор. Обитель бога бурь и ненастий, верховного бога Крома, находилась тут не просто так. Место это славилось грозами и сильными ветрами, а молнии издревле били в высокий гром-камень, служивший жрецам и алтарем, и громоотводом — он находился за стенами Обители. Рисковать жрецы все же не хотели.
Несколько совсем юных послушников заносили в дальний подвал под кухнями тяжелые ящики с консервами, что были заготовлены на случай осады Обители недругами или собственными братьями по ордену. Безусые мальчишки кряхтели от тяжести под зорким взглядом жреца-эконома, внимательно следившего за их работой. Мальчишкам было тяжело носить ящики, в глубине души они были возмущены порученной им грязной работой, ведь они хотели служить Крому, а вовсе не подрабатывать грузчиками! Они хотели стать воинами Крома, а не какими-то служками! Правда, никто из них не смел ослушаться Луллака Ферри. Про него в ордене ходила слава не только непревзойденного мастера оплеух, болезненных пинков и язвительных насмешек, его ко всему прочему полагали тайным садистом. Луллак никогда не стеснялся в наказании провинившихся, фантазия у него была богатая, да и сам он не ленился всыпать несчастной своей жертве по первое число. Одним из его любимейших наказаний была отправка несчастных послушников в подвал на хлеб и воду, причем наказание часто длилось не меньше недели.
Будущие жрецы и воины Крома должны уметь переносить лишения и боль. Они должны уметь подчиняться старшим и выполнять приказы. Они — лишь орудие в руках верховного бога. Во всяком случае, так гласила официальна доктрина их ордена. Правда, там еще говорилось о том, что жрецы Крома поставлены защищать слабых, оберегать Розми и весь мир от Тьмы, должны помогать заблудшим, ведь они — воины, орудие своего бога, а он защищает этот мир и борется с Тьмой… Луллак явно делал упор на перенесение боли и лишений, а так же на подчинении.
Поэтому послушники, стиснув зубы, таскали ящики в подвал.
— Если буря начнется раньше, чем вы, лентяи, все перетащите — будете под дождем продолжать работать! — посулился Луллак.
— Ваша милость, — подошел один из мальчишек к жрецу. Он был самым юным послушником, лет двенадцати — тринадцати. — Там что-то странное, в подвале…
— Что? — удивился Луллак, поглаживая деревянную дубинку, что всегда висела у него на поясе. — Что в подвале может быть странного?
— Там к потолку в углу что-то прикреплено, в ящике каком-то… — мальчик потупился, уже представляя как сейчас получит тяжелую оплеуху.
— В каком углу? — разозлился Луллак, подтверждая худшие опасения послушника.
— В дальнем…
— А что ты, бездельник, делал в дальнем углу, позволь спросить?!
— Ящик уронил… Банки покатились, — вжал голову в плечи подросток, ожидая неминуемой взбучки.
— И далеко банки закатались?! Что аж до самого угла добрались?! Метров пятьдесят, наверное? В футбол ими играли что ли?! — взревел жрец, направляясь в подвал. — Все за мной, идиоты безмозглые! Вас всех надо по домам отправить, толку от вас никакого! Лишь бы не работать! Все скажу Его милости настоятелю. Будете у себя в деревнях коз и овец пасти или что вы там делали?! Идиоты безмозглые!
Мальчишки последовали за жрецом в подвал.
— Эй, ты, Карл, глянь-ка ворота Обители заперли уже? — на ступенях жрец обернулся к одному из самых старших послушников. — Неужто из-за вас, лентяев, мы дольше всех прокопались? Если так — останетесь без ужина.
Карл подхватил длиннополое одеяние и опрометью бросился к воротам Обители, боясь, что их группа и вправду дольше всех возилась со своим заданием, а значит им сегодня придется голодать.
Тем временем Луллак, ворча и ругаясь, прошел мимо ровных штабелей ящиков и полок с коробками в самый дальний угол подвала. В полутемном сухом помещении к одной из массивных каменных опор, державших на себе все здание кухонь и столовых, и вправду было что-то прикреплено. Но самое неприятное заключалось в том, что из странной коробки торчали провода, ведущие к еще нескольким таким же коробкам, закрепленным на остальных колоннах.
— Ваша милость, кажется, это бомба, — прошептал мальчик, попавший в Обитель из приграничного городка на севере Великих Гор. — Я такое видел, когда на нас напали кершийцы. Они тоже бомбы делали…
— Да, что ты говоришь?! — съязвил Луллак. Его неприятное грубое лицо исказила гримаса недовольства. — С чего ты такое взял?
— Видел, Ваша милость. Нас тогда согнали в зал и в заложниках держали…
— Кто тут-то бомбы закладывать будет? — отмахнулся жрец, подкрепив свое недоверие взмахом руки. — Керши-то далеко. Не говори ерунды.
— Надо доложить… — начал было еще один старший мальчик, но Луллак его прервал.
— Сами сначала разберемся, а уж потом докладывать будем!
— А если это бомбы? — с ужасом спросил все тот же мальчишка с севера. — А если они взорвутся?
— Хватит ерунду говорить! — гаркнул жрец. Как раз к этому времени вернулся Карл. — Ну, что там?