- Нет, нет, что вы! – взмахнул рукой хозяин морга. – У них даже переломов нет, никаких повреждений внутренних органов, никаких кровоизлияний, ничего серьезного, одним словом. Простые гематомы и порезы. Наши молодчики толком-то и допрашивать их еще не начали.
- Почему вообще понадобилось их избивать? Пытать? Можно же было применить ультрапентотал, - спросил Патрик.
- У них, видите ли, господин майор, обнаружилась аллергия, - поправил очки Миан. – Их тогда врач едва успел откачать.
- Аллергия искусственная? – уточнил генерал.
- Уже точно и не скажешь, - развел руками патологоанатом. Он окинул задумчивым взглядом одно из тел. – Скорее всего – да. А этот рыжий – кершиец, он был когда-то военным, поэтому, думаю, у него искусственная аллергия.
- Почему вы уверены, что он кершиец и был военным? – оживился Бодлер-Тюрри.
- Не знаю, смогли ли точно установить его личность, но у него имеются еще две весьма примечательные татуировки на спине, - патологоанатом перевернул тело на бок, подозвал Винсента, указал на левую лопатку. – Это татуировка кершийских пограничников – их герб: секира над пиками гор. Она старая, почти не видна, но различить ее вполне можно.
- Это так, - согласился Винсент. – Есть у многих военных такие привычки – набивать татуировки с гербами родов войск.
- Это чтоб в случае смерти и невозможности идентифицировать тело, быстрее можно было отправить запрос в соответствующий род войск. Очень удобно, знаете ли, а то пока через все ведомства пройдет, пока до министерства военного доберется, - пожал плечами Миан. – Ну, и гордость за свою службу, конечно же. Особенно у наших летчиков и ВДВ…
- Так жетоны же есть, - напомнил Патрик.
- Ну, когда голову отрывает, то и жетон улететь с обрубка шеи может, знаете ли, - пожал плечами полковник. – А коли массовое побоище было?
- Что за вторая татуировка у на половину спины? – прекратил их спор Бодлер-Тюрри, указывая двух воркующих голубей.
- В Розми такие не делают. Их вообще нечасто делают, мужеложство – грех, - привратник царства смерти вернул тело в исходное положение. – Эта татуировка только в Керши да изредка в Норсике делается. Это они в Керши все с ума посходили от своей свободы и демократии.
- Спасибо, - поблагодарил Бодлер-Тюрри патологоанатома. – Как подготовите отчет – сразу же отошлите мне, господин полковник, где бы я ни находился.
- Само собой, господин генерал, само собой, - кивнул хозяин морга.
Винсент и Патрик вышли из кафельного царства смерти. В лаборатории уже не было незадачливых молодых патологоанатомов, но остались следы их присутствия: один резиновый шлепанец на полу и перевернутый стул – видимо, следствие неудачной попытки подняться. Бодлер-Тюрри вновь вихрем помчался по коридорам и лестницам отделения РСР в славном городе Ариэль. Патрик едва за ним поспевал, а все встречные разбегались в разные стороны или же, замерев по стойке «смирно», пытались слиться с окружающей средой. Безуспешно, впрочем.
Генерал же пребывал не только в мрачном расположении духа, он был еще и крайне зол, и пренеприятно удивлен: предатели в РСР – дело крайне редкое и крайне мерзкое. А иначе кто передал яд сетопоклонникам? Придется шерстить всю структуру!
Интересно, на что надеялся этот неизвестный? Он же понимал, что первым делом РСР кинется искать отравителя в своих рядах. Если он надеялся исчезнуть после смерти заключенных, то он должен был понимать, что тем самым облегчит работу своим преданным сослуживцам, указав на себя любимого. Пытаться же скрыться от агентов Бодлер-Тюрри, вставших на след, - дело заведомо обреченное.
В приемной главы отделения Винсент оставил Патрика: не след руководителю получать нагоняй при свидетелях, да и О’Брайен в приемной – гарантия, что их не потревожат.
Лицо полковника Лиама Фажетти было мрачным и решительным. Он осознавал, что сел в огромную лужу, и он догадывался, что за его промахом могут последовать весьма неприятные санкции.
- Добрый день, генерал Бодлер-Тюрри, - поприветствовал он своего начальника, выйдя из-за стола и приняв стойку «смирно».
- Полковник Фажетти, здравствуйте. От чего скончались два молодых человека, подозреваемые в распространении антиправительственных настроений и участии в заговоре против Ее Величества? – с порога осведомился Бодлер-Тюрри.
- Вы имеете в виду тех сетопоклонников? От яда, господин генерал, - вытянулся в струнку глава отделения.
- И как этот яд попал к ним в организмы, хотел бы я знать? – зарычал генерал.
- Его им передали в камеры, господин генерал, - отчеканил Фажетти. – Я сейчас выясняю, кто это сделал и как, - он сглотнул. – Круг подозреваемых сужен до десяти человек. Они все помещены в камеры.
- Кого подозреваете лично вы? – осведомился генерал, обходя кабинет полковника.
- Сержанта Бриана, - так же четко и коротко ответил Лиам. Пожалуй, у него все же появился шанс остаться в прежней должности. Но это мы еще посмотрим, как там дальше пойдет.
- Хорошо бы он не сбежал, - мрачно изрек цепной пес королевы. – Почему к заключенным был применен силовой метод допроса?
