- Нет, это сделает из него мученика, и наоборот может выставить меня кровавым тираном. Нет, хватит крови, Винсент, я устала подписывать смертные приговоры! Если можно обойтись без крови – значит, мы обойдемся без крови, - она отвернулась от окна и взглянула в глаза своему преданному генералу. – Я слишком много ее видела за последние полгода. И большую ее часть я пролила сама. Не своими руками, конечно же, но я ставила подписи под смертными приговорами множества людей. Я стала похожа не тех кершийцев, что требовали моей крови в Коргваре и гнались за мной по горам и долинам Кершийского нагорья. Я не могу больше убивать!
- Хорошо, Ваше Величество, но позвольте заметить, что это не самое лучшее Ваше решение, - покачал головой Винсент. Он никогда не предавал короля Джонатана, никогда не предаст и его внучку, ради которой великий правитель взял на свою душу страшнейший грех – убил всех своих детей и внуков. Генерал не оставлял надежды убедить королеву в необходимости казни принца Лоуренса, ведь он был источником угрозы ее власти. И сделать это Винсент надеялся как можно быстрее, иначе королеву ждут очень большие неприятности. Как, впрочем, и Розми.
- Возможно, - согласилась она. – Но я не могу больше слышать про убийства и видеть их. Я еще и года не правлю, а скоро буду прозываться кровавой. Хватит!
- Как скажете, - склонил голову Бодлер-Тюрри. – Но полковник Увинсон прав: начинается подготовка к смене власти. Крамола идет от жрецов, также она расползается от Вашего дяди. На его вечеринках происходит что-то странное, видимо, основная работа ведется там. Люди действуют очень аккуратно, поэтому несогласные с ним, не могут ничего сообщить и пойти к Вам. Это выглядит просто как разговоры, обычные в любом публичном месте. Люди не хотят выглядеть глупцами, поэтому не приходят на мероприятия господина Роуза повторно. Как видите, даже полковник не сразу решился прийти к Вам. Он пришел, только встретив курсанта, который тоже умеет думать.
- Да, согласна, это может быть началом заговора, но может быть и пустыми разговорами, - пожала плечами девушка. – Я не могу больше убивать, просто устала от смертей, - повторила она.
- Я пекусь лишь о Вашей безопасности, Ваше Величество, и не хочу, чтобы Вы пострадали, - склонил голову генерал, - но смею заметить, что малой кровью можно предотвратить куда большую.
- Нет, Винсент, нет. Хватит крови. Неужели я не могу править мирно и спокойно?!
- Этого хотят многие монархи, но не у всех выходит, - развел руками Винсент.
- Вы не должны никого убивать, - твердо заявила Талинда.
- Я не смею Вас ослушаться, - генерал вновь склонил голову.
- Хорошо, идите. Уже поздно. Я еще немного поработаю и тоже пойду отдыхать, - девушка вновь отвернулась к окну, за которым бушевала буря.
Генерал тихо покинул кабинет, а Талинда еще долго стояла у окна, озаряемая вспышками молний. Она очень устала. Смертельно устала. Мозг отказывался думать, решать, что-то предпринимать. Она была всего лишь юной девушкой, а ей пришлось стать королевой. Она не всегда принимала верные решения, но сподвижники деда помогали, обучали, и она была им весьма признательна за это, но все же девушка, убившая ради самозащиты, не могла больше смотреть на кровь. Что-то в ее душе ломалось, что-то важное… И это что-то ломалось мучительно долго и тяжело, заставляя страдать саму ее душу.
Может быть, она просто становилась правителем?
Она боялась превратиться в кровавого тирана, но упорно шла по пути тирании и крови, следуя приказам деда, его наследию. Иногда она прекрасно понимала, почему надо было казнить того или иного человека, а иногда не могла никак понять. К примеру, зачем было казнить всего лишь жреца Крома? Мало кому известный Дарел Паул Нотингейм, чем он мог помешать ее деду? Все файлы полиции, ГСР и других спецслужб ничего про него не могли ей сказать, но он стоял в списке в числе первых.
Девушка, медленно моргнула, повела пальцем по стеклу, повторяя узор очередной капли, потом прижалась к нему лбом.
Интересно, когда-нибудь этот ужас закончится или уже никогда?
Сил идти в спальню не было, поэтому она вытащила из дивана плед, потушила свет, улеглась на диван. Все, сегодня у нее нет никаких сил что-либо делать. И думать тоже.
А убивать она не будет.
[1] В Розми символом такси являются лошади, как самое древнее средство передвижения людей.
Заключение
Натали, Белла и Луна удобно расположились на крыше самого высокого небоскреба Фритауна. Под их ногами проносились крошечные точки автомобилей, степенно проезжали желтые и голубые автобусы, почти незаметными с такой высоты спешили люди, озабоченные не столько проблемами мира, сколько своими личными делами и трудностями в работе. Где-то в небольшом уличном кафе играла почти неслышная на такой высоте музыка, а под веселыми бело-зелеными зонтиками за столиками обедали многочисленные клерки и брокеры, секретари и чиновники. Мимо них проходили мальчишки-газетчики и курьеры, доставляющие еду в офисы.
