Если бы эти милые люди жили себе тихо и мирно в своем великолепном древнем городе, про них никто бы часто и не вспоминал, да только оберунцы полагали своим долгом открывать глаза всем розмийцам. Их послания доходили даже до королей династии Уайтроуз. Короли терпели и вежливо отвечали. Как ни как, а Оберун был одним из немногих городов Розми, где пришельцев признали почти сразу и безоговорочно, поэтому приходилось обходиться с ними довольно вежливо.
Да и университеты были в их городе прекрасными, с великолепным профессорским составом, а институты (что учебные заведения, что научно-исследовательские) по праву гордились своими открытиями и достижениями. Поэтому туда продолжали тянуться абитуриенты, студенты, преподаватели и простые люди, хотя консерватизм и свободомыслие коренных жителей временами раздражали даже самых флегматичных новоприбывших. Часто именно из Оберуна исходили какие-то новые веяния в религии или же исторические гипотезы.
Сегодня почтенные жители города привычно стягивались в главный храм Крома, желая принести дары верховному богу пантеона, посмотреть шествие жрецов Крома во славу Крома же и на торжественное жертвоприношение. После этих ритуалов жрецы обычно произносили небольшие проповеди или зачитывали обрывки из священных письмен богов, могли рассказать какие-то легенды и мифы, связанные с их богом, или же пересказывали события минувших веков, в которых поучаствовали сами боги. Затем шла обязательная молитва богам Света и молитва за их избранника – короля и его семью. В данном случае – за королеву Талинду I и ее кузена-наследника.
Ритуал шел своим чередом.
Горожане чинно и неторопливо подносили к подножию статуи бога бурь и ненастий свои нехитрые дары. Затем жрецы Крома и прихожане обошли храм в торжественном шествии, вознося молитвы своему богу, заверяя в своей преданности и любви к нему, а также преданности делу Света и отрицании Тьмы и Зла. Затем жрецы Крома зажгли большие свечи на алтаре и около статуи Крома, зажгли бронзовые курильницы, что стояли по периметру зала. Торжественно были принесены на алтарь дары для жертвоприношения: чаша вина и колосья пшеницы, перевитые черно-белой лентой, символизирующие просьбы и чаяния всех присутствующих. Вино было подожжено, колосья же сожгли на алтаре. После этого священнодействия, чтобы произнести торжественную речь к алтарю поднялся главный жрец храма.
Жрец был мужчиной средних лет, еще крепким и с очень хитрыми глазами, которые он постоянно щурил.
В зале наступила тишина. Сквозь открытые окна был слышен шелест деревьев в парке, окружающем храм, гудки автомобилей, что ездили по улицам Оберуна, слышался гул большого города.
Жрец сложил ладони на животе и заговорил хорошо поставленным голосом:
- Дети мои, обычно мы напоминаем себе и вам заветы богов Света, наши догмы и законы, рассказываем легенды, которыми полны жизни Крома и других богов Света, но сегодня я решил поговорить с вами о будущем, - по залу прошелся шепоток. – Мы, жрецы богов Света Розми, однажды услышали призыв наших богов, и пришли служить им. Боги же любят свою избранную страну и любят своих детей. Мы, жрецы, призваны помочь остальным людям жить по заветам богов, рассеивать сомнения нашей паствы и помогать по мере своих сил, - он поклонился присутствующим, а затем возвысил голос. - Дети мои, боги Света обеспокоены будущим своей избранной страны! Ведь само будущее Розми под угрозой!
По залу пробежал еще один шепоток. Люди удивленно переглядывались друг с другом, пожимали плечами. Жрец выдержал необходимую паузу, и продолжил:
- На троне оказалась маленькая девочка. Девочка, которая, останься в живых вся ее семья, никогда бы не смогла примерить корону своих предков. Она должна была стать супругой достойного человека, ее готовили к жизни почтенной жены, что подарит детей своему мужу и проживет всю жизнь за его крепкой спиной. Она не должна была узнать ни боли потери, ни страшного бремени, что ложится на плечи избранников богов Света вместе с короной Розми.
Нынешняя наша королева – девочка, которая должна была только этим летом закончить школу. Оглянитесь на своих детей, на соседских детей этого возраста. Разве они могут принимать решения? Разве они хоть что-то могут знать об ответственности? Доверили бы вы им управление своим домом, не то что огромной страной?
Что может сделать ребенок с целой страной, оказавшейся в его абсолютной власти? Когда никто не смеет сказать ни слова против? Этот ребенок может хотеть добра, но у него нет понятия о том, что является истинным добром, а что злом. Ребенок этот может хотеть осчастливить всех своих поданных, и для этого он может выпустить всех преступников из тюрем. Он может решить, что у родителей слишком много власти над детьми. И ребенок этот может ограничить власть родителей, не понимая, что именно для защиты от необдуманных поступков, что ломают и калечат жизни, и дана родителям власть над своими детьми, ибо лишь опыт и любовь могут позволить родителям сделать своих чад счастливыми, устроить их жизни.
