Андрей, крупный парень с рыхловатой фигурой и простецким лицом, был человеком определённо добрым и весёлым, за что я его очень любил. Он будто стирал из пространства любую тревогу и тоску, и заряжал окружающих хорошим настроением, одним своим появлением принося праздник в то место, куда он приходил. Мне почему-то на ум пришли различного рода растения в этот момент. Есть сорняки, подумал я, есть обычная трава, а есть цветок – люпин, растение-сидерат, который обогащает почву вокруг себя полезными веществами. Не столь опытная и зрелая, но тоже душа. Цвет ореола был чуть более светлым, чем у Алексея, да и носитель сам был чуть более светлым, не так сильно отягощённым думами и тревогами. Лёгкий и лучистый, хотя и поверхностный в плане восприятия информации и выводов из пережитого опыта.
Мои старые, закадычные друзья. Близкие мне люди. Оставшиеся близкие люди, если сказать точнее. Я очень скучал по ним, и был неимоверно рад этой встрече. И видел, как сопереживали моим бедам мои единственные родные, и как они радовались, видя, что я жив, и даже подаю некоторые надежды на выздоровление в ближайшее время.
– Всё с тобой ясно, – констатировал Андрей, когда я закончил говорить, – мы так и почуяли неладное. Отцу твоему пытались прозвониться, думали может он ответит. Как он, кстати? Как идёт лечение? Получше, надеюсь?
– Умер мой отец, – ответил я, чувствуя, как ледяной комок поднимается вверх по горлу. – Отмучился. Так что да, получше, – слабо отшутился я, грустно улыбнувшись.
– Мда-а-а… – протянул Андрей, а Лёха ткнул его локтем в бок, пытаясь сделать это максимально незаметно, но я всё равно увидел.
– Ладно, жизнь есть жизнь. Все там будем, все под Богом ходим, – сказал серьёзный Алексей и подвинул ко мне бокал густого стаута, – давайте, за встречу!
– …но мы в морях не раз встречали зори, и пили спирт, болтаясь между льдин, – продекламировал Андрей, большой любитель поэзии, от древнекитайской или песен Калевалы и Старшей и Младшей Эдды, до современной, но непременно в качественном рок исполнении.
– Мы всё пропьём, но флот не опозорим! Мы всё пропьём, но флот не посрамим! – Ответили ему мы с Лёхой дружным хором и подняли свои бокалы. Настроение как-то улучшилось. Я отпил из бокала, и душистый и терпкий чёрный эль верхового брожения, в народе – стаут, скатился холодным потоком вниз по горлу, приводя меня в чувства. Поставил на стол бокал, с удовольствием наблюдая, как по помутневшей поверхности стекла вниз бегут редкие слезинки и оседают лужицей на плотном квадратике из пивного картона.
– Ну так что у тебя в итоге с головой-то было? – Спросил Андрей, также поставив бокал.
– Череп был пробит, – ответил я, – выжил только чудом. После такого обычно не живут, должен доложить. Божье провидение, не иначе, – ответил я, не вдаваясь в подробности.
– Да уж… – задумчиво ответил Алексей, – не повезло тебе, дружище. Но хоть так. Хоть так… могло кончиться намного хуже. Даже представлять не хочу.
– Вы тут про Божье провидение частенько в один голос говорите, – возразил Андрей, – но не ваш ли Бог поставил тебя в подобные условия? И голову тебе собирали и шили вроде бы не ангелочки, а врачи реанимации. И выхаживали тебя в интенсивной терапии те, кто перед этим учился в меде лет так шесть… или восемь, сколько там? Я в эту ерунду не верю, если честно. В этом мире всё гораздо прозаичнее. И происходящий вокруг звиздец тоже можно списать на высшие силы. Только почему-то они попустительствуют подобному. Где я не прав?
– Вопрос, почему так произошло – сложен и многогранен, – возразил я, – и ты не знаешь всех подробностей. Я не хочу всё рассказывать. А ты, неужели прожив половину жизни, не чувствуешь Его касания за своей спиной? Ты же умный и образованный человек.
– Я не верю в Бога. В научные объяснения о происхождении Вселенной – да. В то, что какие-то там высшие силы чем-то управляют – решительно нет, – Алексей пренебрежительно махнул рукой. Я почувствовал в его голосе какую-то скрытую обиду на само мироздание. Как мне показалось, мой дорогой друг разочаровался в общей идее божественного происхождения мира в первую очередь из-за того, что его жизнь развивалась не так, как он ожидал. В его энергополе считывались подобного рода вибрации. Мне было трудно объяснить, почему я это вижу и понимаю, но я точно знал, что это так. Видимо, именно подобного рода понимание – когда ты чётко улавливаешь мотивы и причины, и называется яснознанием.
