Сначала Верго услышал оглушительный треск, сопровождаемый чьим-то воплем, и лишь затем почувствовал холодные водяные брызги, тонкими струйками оседающие на его лице. Силуэт лодки сложился вдвое. Нос судна соприкоснулся с кормой, после чего вся структура, состоящая из гнилых мокрых досок и еще трепыхающихся тел, за считанные секунды ушла под воду, оставляя за собой лишь россыпь пузырей. И те вскоре перестали подниматься со дна, положив конец любым свидетельствам того, что изначально на озере было три лодки. Пассажиры оставшихся суден вцепившись в трухлую древесину своих плавательных средств, дикими, полными ужаса взглядами выискивали своих собратьев в пучине темных вод.
Остин не стал дожидаться развязки событий и что есть мочи завопил, приказывая бойцам грести к дальнему берегу. Солдатская выдержка взяла свое, и еще минуту назад трясущиеся от волнения руки уверенно впились в мягкую древесину скрипящих весел, что есть сил отдаляя лодки от страшного места погибели товарищей.
Верго уже почти не чувствовал рук от усталости, как его лодку сотряс сильный толчок, пригвоздив судно к месту. Даже удвоив усилия, четверым гребцам так и не удалось сдвинуть челнок с места. До убедившихся в тщетности своих усилий гвардейцев стала доходить вся плачевность их положения. Интуитивно они понимали, что сейчас произойдет.
— Покинуть лодку! Все к нам! Быстро! — надрывался в отдалении главарь наемников, беспомощно пытаясь затормозить свое судно чтобы спасти товарищей.
Несколько человек, откликнувшись на приказ своего командира выпрыгнуло за борт, их силуэты тотчас скрылись в воде, а тела так и не всплыли на поверхность. Начавшееся внезапно бултыхание так же быстро и затихло.
На лодке остались двое: шатающийся от страха Голдберг, что еще десять минут назад признался, что не умеет плавать, и остолбеневший Вебер, тщательно провожавший взглядом каждого скрывшегося под водой бойца.
Слегка отступив от борта, предсказатель поднял на манер чаши несколько открытых пузырьков с настойкой, театрально выдавив своеобразный жест, будто чокаясь с невидимым кубком.
— Ваше здоровье! — недолго думая ляпнул Верго, опрокидывая содержимое флаконов себе в рот и одним большим глотком направляя их в желудок. В сложившейся ситуации такой жест мог показаться насмешкой, но право слово, предсказатель не имел намерений кого-либо оскорбить. Невинный при почти любых других обстоятельствах тост — это первое что пришло ему на ум. Веберу резко захотелось выкурить сигаретку. После стольких лет воздержания, здесь, посреди проклятого озера он бы с удовольствием оприходовал и пол пачки. Можно было конечно попросить у Барона, помня о его расчудесном вычурном портсигаре, но что толку — все равно жадные до крови водные пучины загасят папиросу еще до того, как предсказатель выкурит и четверть ее длинны. Верго сделал глубокий вдох, с удовольствием вбирая в себя свежий озерный воздух. Что же, по крайней мере перед смертью ему не придется вдыхать смрад мертвечины.
Голдберг, казалось, совершенно не разделял философского подхода своего спутника к вопросам смерти. Усач озадаченно крутил головой, переводя взгляд то на предсказателя, то на утихомирившуюся водную гладь. Все застыло в почти абсолютной тишине. Лишь отдаленные крики Остина разрушали чудную идиллию.
Печально знакомый хруст — предвестник гибели, ознаменовал собой конец. Деревянные зубы-доски схлопнулись на телах двоих пассажиров. Длинные мясистые конечности, на секунду показавшись из глубин ловко подцепили утопающих, утаскивая их на самое дно.
Верго закрыл глаза. Мутное илистое месиво вовсе не тот вид, что предсказатель хотел лицезреть при своей смерти. Экстракт гриба сделал свое дело и Вебер практически не чувствовал удушения, лишь разносящееся по остаткам тела тепло.
***
Насколько же это все-таки странное ощущение — внезапно обнаружить себя в самой гуще событий. Сперва предсказатель даже не понял, что за хаотичная суматоха творится вокруг него. Бегающие из стороны в сторону люди то и дело натыкались на стены и приставленные к ним части баррикад, десятки мелких объектов носились по помещению, едва касаясь укрытого чем-то шевелящимся пола. Хаотичные тени, падающая сверху солома вперемешку с темными щепками и стоящий в помещении гомон окончательно сбили Вебера с толку, смазывая общую картину, мешая ему сфокусироваться на чем-то одном.
