Глава крупнейшего в Помонте ресурсного картеля и возможно самый влиятельный человек княжества — вживую перед присутствующими предстал Джошуа Каламадж. Как всегда, одетый с иголочки, с не покидающей его уста легкой улыбкой и презрительным, властным взглядом, встречал юношу его наставник, спонсор и приказчик в одном лице. Слегка резкие черты лица вкупе с глубокими темно-серыми глазами выдавали в нем хищника, но вот аккуратная козлиная бородка с окрашенной под блондина короткой шевелюрой были призваны напротив, создавать видимость радушия и добродетели. Добродетель. Вот уж слово поистине несовместимое с сущностью Каламаджа.
Плавным отточенным движением он протянул руку юному Пальмонтскому, не сказав и слова, совершенно не изменившись в лице. Чувствуя себя в крайней степени неуютно, Аттикус поспешно пожал руку наставнику. В секунду длинная тощая конечность Джошуа оказалась за спиной юноши. Со стороны могло показаться что мужчина по-дружески приобнял парня за плечи, но ощущалось это мертвецки крепкой хваткой. Сомкни Каламадж на плече юноши пальцы еще сильнее, и тот почувствовал бы боль.
Они направились к просторному окну, вдали от скопления гостей. Точнее направлял только один, второй же безропотно следовал, боясь сказать и слово. Дорого выглядящие благородные фигуры бережно расступались, стремясь и секунды не стоять на пути Джошуа.
— Молодой человек, к вашему сведенью, слабое рукопожатие прямым текстом говорит о вашем пренебрежении к приветствуемому. Вы определенно не хотите, чтобы ваши будущие деловые партнеры узнали о вашей незаинтересованности во встрече. Вам следует быть внимательнее, — донеслись до слуха Аттикуса отдающие железом слова. Не смотря на то, что Джошуа шептал произнося все это, Пальмонтский расслышал каждое слово, как если бы они были в помещении наедине, вдали от людского гомона.
— Буду внимательнее в следующий раз.
— Не сомневаюсь, — ласково проговорил Каламадж, опустив тональность голоса еще ниже. — В конце концов это все мелочи. Пускай и важные, но мелочи. Как бы ты ни старался, а я вижу, что ты стараешься — не быть тебе идеально готовым к получению власти. Ни один правитель мира не был полностью готов к моменту своей коронации. Состояние полной готовности крайне… труднодостижимо, — в мгновенье ока выражение лица Джошуа переменилось, его брови сползли вниз, слегка прикрывая глаза, а и без того худые щеки впали пуще прежнего. — И все же, меня слегка удручает твоя легкомысленность. Ты опоздал более чем на пол часа. Такое опоздание не видится мне случайностью.
— Я…. Я просто не могу понять к чему весь этот фарс и…
— Понимать тебе и не нужно. Князь не обязан быть всезнающим гением, для этого у него есть советники и аналитики. Тебе нужно только и всего: держать себя достойно, быть пунктуальным, вежливым, и делать то, что я прошу. Ничего невозможного, как видишь. Можешь оставить свои заранее заготовленные оправдания при себе, меня они мало интересуют. Советую тебе научится признавать свою вину открыто, это свойственно зрелым и благоразумным господам.
— Признаю, мог бы и прийти вовремя, но что бы это изменило? Все эти люди, они пришли сюда просто посудачить. Ни веской причины, ни существенного повода… Меня уже воротит от их высосанных из пальца тостов и натянутых пожеланий. Эти чертовы званые ужины, собрания, пустые празднества. Зачем все это?
Джошуа вызывающе и несколько насмешливо оглядел юношу, после чего достал из нагрудного кармана пиджака толстую заграничную сигару. Удивительно, как только эта скрученная колбаска умещалась в небольшом карманчике, совершенно не выпирая. Отрезав сигарными ножницами запечатанную верхушку, глава картеля властно подозвал жестом прислугу с керосиновой зажигалкой.
Выпустив из уголка рта струйку горьковатого дыма он обратился к Аттикусу совершенно невыносимым тоном. Именно таким тоном раздраженные родители объясняют особенно нерадивым и несмышленым отпрыскам нечто, по всей видимости всем крайне очевидное и понятное, даже можно сказать по-детски простое.
— Если обращаться к людям только тогда, когда есть на то серьезная причина, или же, когда тебе что-то от них нужно, то в их глазах ты быстро превратишься в ходячую проблему, которую они всеми силами будут избегать как чумы. Именно поэтому все эти «бессмысленные» собрания и встречи так необходимы. Не думай, что собравшиеся здесь так и мечтают бросить все свои дела ради встречи с тобой. Все это мероприятие им столь же неприятно, как и тебе, но в отличии от тебя они благоразумны и дальновидны. И к слову, пунктуальны. Ты единственный из приглашенных кто опоздал, — проговорил Каламадж. Промолчав следом с пол минуты, он резко решил озадачить собеседника вопросом: — Ты слышал что-либо о Янусе Кратском?
— Это четвертый князь Помонта, — Пальмонтский озадаченно приподнял бровь, совершенно не понимая к чему ведет его наставник. Тот, впрочем, не смотря на явное недовольство проступком юноши, был в предельно хорошем расположении духа. Даже не обратив внимания на жест парня, Каламадж начал свой рассказ, задумчиво глядя в окно:
