— Власть? Ангел? Да я лучше сдохну, окончательно и бесповоротно, чем соглашусь на подобную работу еще раз! Это же ад. Вы все, вы и понятия не имеете с чем мне приходится иметь дело! Что ты, что этот гребанный узколобый кретин Остин, вы оба одинаково слепы и самодовольны. Думаешь при очередном видении я просто вижу картинки перед глазами? Просто наблюдаю за заранее записанными событиями, будто книгу читаю?! Каждый раз, каждый чертов раз я переживаю настоящую пытку! Я чувствую это, вижу и слышу, я живу этим. Каждый синяк, каждая рана, каждый испуг и каждая смерть в моих видениях для меня настоящие!!! Да ты хоть знаешь… Знаешь сколько раз я уже пережил свою смерть?! Знаешь каково это, когда тебя ломают надвое, когда отгрызают ноги, когда ты видишь свои конечности, валяющиеся в нескольких метрах от себя?! Нанятые тобою солдаты дрожат от одной единственной встречи с нежитью, отделавшись царапинами и испугом, а меня эти твари сжирали заживо, и даже не один раз! — плохо контролируя тон своего голоса, предсказатель фактически орал на всю округу, не забывая каждую свою реплику сопровождать тычком пальца в воздух, всего в нескольких сантиметрах от носа Голдберга. — Филипп, блять, да ты за всю свою жизнь не перенес столько страданий, сколько выдержал я за последние пол дня. И каждый хренов раз, когда меня перекусывали напополам, сжирали заживо, ломали как куклу, я должен был думать не только о себе, но и о вашей безопасности, о вашем выживании! — практически простонав последнюю фразу, Верго на мгновение застыл перед молчащим Бароном, чье лицо в этот момент не выражало абсолютно ничего. Усач превратился в восковую фигуру, статичную и безразличную ко всему. Восприняв это не иначе как упрек, Вебер взорвался новым потоком обвинений: — Твой взгляд… Я видел, как ты посмотрел на меня, когда узнал о грибной настойке. И все эти твои многозначительные взгляды после… Да, я принял эту дурманящую дрянь, и принял ее не раз. Даже не стану этого скрывать. И это далеко не первый раз. У меня всегда лежит в запасе парочка флаконов. Это, — предсказатель достал из внутреннего кармана упомянутый сосуд, слегка потряхивая им перед молчащим Бароном, — единственная причина почему я еще нахожусь в здравом рассудке. Я принимаю эту гадость не потому что она мне нравится, а потому что не хочу стать постанывающим, безразличным ко всему овощем. Думаешь, человек может вынести все это своими силами? Вынести, и не свихнутся?
— И это ваше оправдание?
— А я и не оправдываюсь! Я констатирую факт того, что если бы не содержимое этой стекляшки — мы все уже были бы мертвы. — Закипая от злости, Верго едва не раздавил драгоценный флакон у себя в руках. Слегка опомнившись, предсказатель бережно упрятал пузырек вглубь кафтана, расправив после этого складки своего одеяния, как если бы готовился ко встрече с кем-то важным. Его дыхание постепенно приходило в норму, пульс замедлялся. То пламя, что еще недавно испепеляло предсказателя изнутри, начало утихать, оставляя за собой лишь едва ощутимое тепло пепелища. — В тот самый момент как моя задача будет выполнена, и я получу свои кровью заработанные деньги, наше с вами сотрудничество будет окончено, раз и навсегда. Никогда более, ноги моей больше не будет в Помонте.
Воцарившаяся после одностороннего скандала тишина даже чем-то напугала предсказателя. Настолько необычно было кричать, клясть и обвинять человека лицом к лицу, но ничего не слышать в ответ. Вебер опешил, не в силах поверить в спокойную реакцию торговца оружием, а тот и глазом не повел. Голдберг держался достойно, даже не шелохнувшись с момента начала монолога спутника. Одну руку держа за спиной, а другую запустив на пол ладони за полы лацкана, мужчина выглядел почти что заскучавшим. Как предсказатель ни старался, определить был ли собеседник зол, разочарован, или даже обижен, ему не удавалось. Выдержка торговца оружием творила чудеса. Дополненная долгим опытом работы, она создавала непроницаемый барьер, мешающий прочитать эмоции Голдберга.
Примерно минуту Барон молчал, направив свой взгляд на горные вершины. Можно было уже подумать, что он окончательно забыл о собеседнике, но вот пышные усы слегка приподнялись, выпуская изо рта парочку слов:
— Хорошо. Я вас услышал.
«Хорошо? В каком смысле — хорошо? Хорошо, я согласен на скорое и безвозвратное прекращение нашего сотрудничества, или же хорошо, вы наговорили лишнего, и я вам это еще припомню?» — терялся в догадках озадаченный Верго.
