Без малого десять минут Вебер брел в гордом одиночестве, не отнимая рук от подбородка, и в конце концов кровотечение остановилось, оставляя отвратный привкус железа во рту и быстро блекнущие следы на некогда белоснежном платке Барона. Десять минут ушло на то чтобы остановить кровь, и не менее получаса на мысленную самокритику. На протяжении всего этого времени он безостановочно вслушивался в беззаботную трескотню Голдберга, изредка прерываемую робкими фразами Блица. В какой-то момент Верго уже не был более уверен в том, кто из них двоих страдает больше — россказни Барона могли докучать не хуже раны. Но их новый рыжий знакомый на удивление держался довольно бодро, казалось его и взаправду интересовали небылицы торговца смертью.
Надкушенный язык, практически онемевшие ноги и навеянный холодными горными ветрами легкий озноб — путешествие не задалось с самого начала. О грядущих нескольких днях пути Верго старался не думать. Мужчину утешали только мысли о кругленькой сумме прописанной в контракте.
Внезапно его начали слегка раздражать непринужденность и оптимизм, царившие в их группе: наемники, заблаговременно тепло приодевшись и отдохнувши в поместье, бодро вышагивали, делясь друг с другом безвкусными историями и похабными шутками; Барон, найдя себе новую жертву, в приподнятом настроении откровенничал, повествуя о невероятной сделке, заключенной в дальних краях; даже жук-переросток с любопытством огибал поросшие мхом валуны, заинтересованно ощупывая их длинными усами. Единственным человеком кто разделял уныние и недовольство Вебера был Остин. Впрочем, было не до конца ясно, способно ли лицо последнего вообще принимать хоть сколько-нибудь довольное выражение.
Устав разглядывать безусловно красивые, но несколько однообразные горные пейзажи, что порядком приелись за столько часов пути, Верго безо всякого интереса стал вслушиваться в нескончаемую беседу Голдберга и его нового знакомого.
— Так значит вы и в столице бывали? — с огнем в глазах пролепетал Блиц. Вероятнее всего ему никогда не доводилось покидать пределы княжества, оттого он смотрел на довольного пристальным вниманием к своей персоне Барона с особым трепетом. — Скажите, а правда, что наше солнце крепиться там на здоровенной башне? И что любой желающий может подняться по ней на самый верх, оглядывая всю федерацию прямиком из светила?
— Глупости, юноша. Солнце висит там с незапамятных времен, многие сотни, а может и тысячи лет, и провисит еще не меньше. А башню построили… В каком же это было году? Мистер Вебер, не напомните? — заприметив прислушивающегося Верго, обратился к тому Голдберг.
— Точно не скажу. Ну, не больше ста лет тому, полагаю.
— Вот, вот, относительно недавно. Башня — это просто «средство национальной безопасности». Да и не пускают никого к ней. Только самые доверенные ученые мужи и самые надежные караульные имеют право на ее посещение.
— Средство национальной безопасности… — как заведенный вторил Блиц.
— Сдалось тебе то солнце, ну сфера себе и сфера, метров шестьсот в диаметре, ничего интересного. Вот слыхал ли ты о торговле изогнутыми, волнистыми клинками на западе? На профессиональном жаргоне их лезвия еще называют «фламберг». Вижу, что не слышал. Вот тут есть, о чем поговорить. Не смотря на то, что клинок в нескольких местах изогнут, благодаря тому, что острие остается на уровне рукояти им все еще можно наносить и рубящие и колющие удары. Да какие удары! Даже после небольшой царапины плоть от них начинает гнить безо всякого яда! — погрузившись в любимую тему, Барон искусно демонстрировал длину, ширину и даже некоторые конструктивные особенности клинка поспешной жестикуляцией. Находясь в своей стихии, его слова приобрели характерные купеческие возгласы и ударения, приправленные соответствующими интонациями. — И как специалист заявляю — никакого чуда в этом нет. Суть в том, что благодаря своей форме лезвие способствует попаданию грязи и кусочков кожи глубоко в рану. И тут не нужно быть врачевателем чтобы понять к чему это приводит. Но самое интересное, что на полях боя делают с военнопленными, владельцами таких клинков. Сначала, пока они еще живы…
Совершенно неуместные, отвратительные подробности, перемешанные с непроверенными слухами, посыпались на еще не умудренного жизнью рыжеволосого юношу. Верго поморщившись отстранился, будто соприкоснувшись с чем-то предельно мерзким. Он обратил внимание на то, как Барон получал удовольствие, смакуя гадкие подробности. Пытаясь прогнать скуку, он стал пристально вглядываться в дальние скопления громадных булыжников. Вебер все надеялся увидеть у них хоть что-то интереснее рыскающих в поисках пропитания маленьких птиц, или выслеживающих их длиннохвостых представителей семейства кошачьих, что всегда держались от путников на благоразумном удалении. Скудная живность вовсе не спешила развеять уныние предсказателя оживленным действом, напротив, казалось, что природа замерла, стараясь не дышать в его присутствии. Но все же, длительное наблюдение принесло свои плоды.
