Стоило упомянуть и о самом виновнике их похода. Наследник (чье имя Верго забыл еще в самом начале пути) весь день безвылазно просидел в экипаже. Он не покидал его даже во время привала, лишь приоткрывая иногда окно чтобы проветрить свое обиталище. В какой-то момент Вебер всерьез задумался о том куда мальчишка ходит в туалет, и пораскинув мозгами вспомнил вместительные, закрывающиеся утки, которые ему давным-давно доводилось видеть в одном военном госпитале. Что могло заставить парня так отсиживаться, пренебрегая собственным комфортом? Барон не мог внятно объяснить его поведение, ссылаясь на то, что для наследника это большой стресс и ранее ему никогда не доводилось покидать пределов той крошечной деревеньки в лесах.
В очередной раз моргнув, Верго обнаружил что ему не так то просто вновь разомкнуть слипающиеся веки — он устал, и не он один. Было очевидно, что группа с трудом волочит ноги, и пора было объявлять привал достаточно длинный чтобы можно было нормально поесть и отоспаться, но Остин все медлил будто чего-то ожидая. За последние пол часа он уже четырежды доставал и пристально рассматривал имеющуюся у него небольшую карту, что солдаты в свою очередь недвусмысленно трактовали как знак близящегося привала.
Стараясь хоть как-то отогнать одолевающую его сонливость, Вебер решился заговорить с Голдбергом, подозревая что вскоре может об этом пожалеть:
— Знаете, первые несколько часов пути я упорно считал, что мы двигаемся по пускай и подозрительно проходимому, но все же бездорожью. Но теперь, когда я вижу, что наш экипаж спустя столько времени нигде не завяз, у меня возникают вопросы. Наш маршрут ведь вовсе не случаен, не так ли?
— Это старый тракт контрабандистов, насколько мне известно. Сколько я его помню, они придерживают его в… Приемлемом состоянии. Проехать можно, если конечно не сезон дождей. Предвосхищаю ваш вопрос — нет, ранее я им не пользовался. Можете ли вы в это поверить, или нет, но моя деятельность абсолютно легальна. Мне нет нужды ездить по богом забытым дорогам. Во всяком случае не было до сегодняшнего дня…
— Так вы не знаете куда она ведет?
— Напротив, прекрасно знаю. Эта дорога ведет к поселению с крайне неоднозначной историей, поселению где мне доводилось работать. Но все же эту историю я предпочту вам рассказать, когда мы будем на месте.
— Не томите, скажите хоть скоро ли мы туда прибудем?
— Ну, если нашему провожатому не придет в голову резко свернуть с пути — нам осталось не больше часа. Я полагаю, что остановится и передохнуть там как раз-таки входит в его планы. Готовьтесь, мистер Вебер, вам предстоит повидать настоящую легенду Помонта. Каждый житель княжества хоть раз да слышал байки о Глари.
— Жду не дождусь. — Радости Верго не было предела, но радовала его вовсе не перспектива знакомства с местными легендами. Всего лишь жалкий час отделял его от заветного и столь желанного отдыха.
Вскоре, как и было предсказано Голдбергом, из-за очередного горного склона выглянул долгожданный признак цивилизации — довольно длинная кирпичная стена, высотой не менее пяти метров. С далека было сложно оценить ее протяженность, но находясь на некой возвышенности в виде поросшего мхом валуна, Вебер отметил, что стена бережно обхватывает около восьмидесяти домов, и речь шла вовсе не о хлипких хижинах, встреченных им ранее, — за каменной кладкой ограды простирались десятки отменных широких крыш, вымощенных сланцевым шифером. Из каждой такой крыши торчало по крупному дымоходу, но вот дым, что довольно странно, ни из одной трубы не шел.
Вблизи стена представляла из себя крупную опрятную кладку из ровных, почти что отшлифованных, серо-зеленых диоритовых кирпичей. Материал очевидно добывался неподалеку, но даже в таком случае страшно было представить каких трудов, и что немаловажно, денег, стоило возведение подобного защитного сооружения в местах, далеких прямо-таки скажем от чего угодно. Из того же раствора что скреплял слегка шершавые вырезанные куски породы состоял и внушительный фундамент, бесцеремонно вгрызающийся в каменистый грунт. Конечно, горы берут свое, безо всякой жалости пороча раскидистыми трещинами и сколами рукотворную конструкцию. Но даже не смотря на это, стена, венчаемая причудливо завитой колючей проволокой, надежно защищала скрывающихся за ней обитателей Глари. Точнее говоря, защищала бы, если бы увесистые, оббитые железом сосновые ворота не были бы настежь открытыми. И ни одного часового не виднелось у входа. Жуткое попустительство.
Не встретив никакого сопротивления (если конечно не принимать за сопротивление гадкий запах протухшей рыбы и немытых портков) группа вошла в одно из самых известных мест Помонта.
