— Говоря по правде, мой наниматель был не то чтобы очень многословен, по крайней мере по части подробностей, — задумчиво выдавил из себя Верго. Их встреча с Риганцем состоялась только вчера, но сейчас казалось, что уже прошло не меньше недели — настолько много событий произошло. Припоминая их разговор во время заключения контракта, предсказатель мысленно пробежался по запомнившимся ему репликам друга Голдберга. Напряженный умственный процесс на удивление быстро отрезвлял, вытесняя состояние приятного пустоголового блаженства, на смену которому пришли его старые приятели: боль в ногах и зуд от укусов. Ценой столь печальной утраты Вебер смог восстановить картину той злосчастной встречи, расставив все в хронологическом порядке. Тогда, из уст Риганца не донеслось и слова о проблемах его бизнеса. Многим позже, уже Барон решил просветить нанятого предсказателя, приоткрыв завесу тайн над мотивацией друга.
Верго отвесил себе мысленную оплеуху за доверчивость. Глупо было верить на слово торговцу смертью, так же глупо, как и верить на слово кому угодно. Неужели за годы своей работы предсказатель так и не усвоил что следует поддавать сомнению все и вся? Как показывает практика, если взять наихудший вариант развития событий, и наилучший, истина как раз и будет посередине. У него нет резона доверять каждому слову наследника, но аргументы того стоило бы включить в общую картину событий, как один из возможных вариантов. Впрочем, какое до всего этого дело человеку что оберегает любой, даже самый прогнивший изнутри человеческий груз за деньги?
— Ну, похоже, что тебе придется провести остаток своей жизни в шелках и роскоши, в окружении прислуги. Пускай и в роли марионетки, это не худшая жизнь, поверь мне.
Карета резко подпрыгнула враз с попавшим под колесо крупным камнем. Ось транспортного средства на несколько мгновений накренилась, чего хватило, чтобы задумчивый Верго, не успев за что-либо ухватиться всем своим весом повалился на дверцу, умудрившись болезненно удариться головой даже не смотря на наличие тонкой мягкой обивки. Это уже второй раз за их путешествие, когда громоздкий экипаж безжалостно травмирует предсказателя, — по злой иронии последний вновь слегка прикусил язык. На сей раз обошлось без стекающей с подбородка струйки крови, но неприятный привкус металла во рту все же о себе напомнил. Потирая ушибленный лоб, Вебер задумался о том, что ему следовало бы рассмотреть вероятность существования кармы.
Наследник, видимо уже привыкший к подобным встряскам, умело удержался в вертикальном положении, схватившись за спинку сиденья. Предсказатель мог бы поклясться, что за пеленой полумрака юноша снисходительно усмехнулся, наблюдая за неуклюжим соседом. Слегка наклонившись, мальчишка заговорщицки прошептал собеседнику:
— Собственно, я вот подумал, если уж мне не уклониться от своей судьбы, можно было бы попробовать внести в нее кое-какие коррективы. Как вы смотрите на то, чтобы работать на меня после того как я стану князем? Если вы сможете уберечь меня от гнева Риганца и ему подобных, я озолочу вас. С такой защитой я смогу попробовать…
— Отказываюсь, — не дослушав, прервал юношу предсказатель. Своим взглядом он впился в недоумевающего Марка, что так и застыл на полуслове, не зная, продолжать ли ему, или попробовать увести беседу в другое русло. Недвусмысленный вопрос повис в воздухе, и Верго не стал долго затягивать с ответом. — По окончанию этой работы у меня наконец будет все необходимое для спокойной жизни, и мне больше не будет смысла рисковать жизнью ради кого-то вроде тебя. Но что самое важное, даже желая обогатиться, а я весьма алчный человек, в чем каюсь, я бы не стал сотрудничать с тобой. У тебя нет воли, нет мужества, нет внутреннего стержня. Если уж кого и поддерживать, то господ вроде Риганца и Голдберга, именно за такими будущее. Сопляки и неженки ничего и никогда не добиваются сами. Думаю, мой ответ был достаточно исчерпывающим.
— Вот как, — вмиг поник Марк. Его мимолетный триумф, вызванный недавним казусом, исчез без следа. Теперь юноша вновь походил на того запуганного мальчишку, которого увидел перед собой предсказатель только забравшись в карету. Надувшись, малец промямлил:
— И все же, вам просто не понять, как это тяжело — противостоять судьбе, когда все против тебя.
Вебер рассмеялся. Нет, это трудно было назвать обычным смехом, ведь это был скорее громогласный хохот, столь громкий, что его можно было услышать и за пределами кареты. Подобно непрекращающемуся спазму, смех выбивал из предсказателя остатки дыхания, не позволяя вымолвить и слова. Юный Пальмонтский испуганно вжался в подушки, боясь даже шевельнуться в коконе из разномастных тканей и мехов. Наконец, предсказатель смог себя утихомирить, слегка посмеиваясь сквозь сжатые зубы.
