Недавно прибывший в Као человек может удивится: если столичное солнце столь далеко отсюда, еще и прикрыто облачным покровом, какого же черта тут всегда так жарко? Всему виной была незаурядная геотермальная активность, буйствовавшая у ничего не подозревающих солдат под ногами, в подземной глуби. Треклятый жар, вместе с паром и пылью поднимался с поверхностей скал и земляных разломов, разогревая тропический воздух. В отличии от не жаростойких людей, растения и насекомые чувствовали себя здесь вполне-таки вольготно. Людской ад был самым настоящим раем для разнообразных кровососов. Да что там, некоторые солдаты, утратив веру в мази и природные средства, от отчаяния обмазывались обыкновеннейшей грязью, спасаясь от прожорливых полчищ.
Во всем этом мраке армейской обыденности таки был один лучик света — пища. Стоило признать, кормили действительно недурно. Поставки продуктов осуществлялись на регулярной основе, и что самое удивительное, вместо настоящей легенды солдатского рациона, в ипостаси квашенной капусты с жесткой вяленной рыбой, раз за разом приходили действительно качественные консервы, разбавленные свежими овощами, фруктами и выпечкой из ближайшей деревни. Сослуживцы Нила не переставали вглядываться в маркировки жестяных изделий, но вопреки их опасениям со сроком годности все было в порядке. Небывалая щедрость федерации удивляла даже больше исчезающих куда-то трупов. Конечно, в расклеенных по большинству поселков Равии патриотических листовках упоминалось качественное трехразовое питание, но даже самый законченный оптимист не решался воспринимать их всерьез.
Большая часть консервов представляла из себя крупные, литровые жестяные оболочки, скрывающие в своем нутре что-нибудь из грибного меню. Для большинства солдат, в кругу их семей грибы и так были привычной пищей, так что никто особо не жаловался. Грех было возмущаться такому славному разнообразию: грибные зразы с золотистой корочкой, поджаренные с лучком шампиньоны, грибные запеканки со сливочной подливой, маринованные сыроежки с томатами, но вот вершиной этого гастрономического чуда оставался неповторимый жульен из лесных грибов. Никогда в жизни де Голль не поверил бы что консервы могут быть такими вкусными. Каждый прием пищи становился маленьким праздником, сопровождаемым почти что детской нетерпеливостью — что за вкуснятина будет на этот раз? Что до остальных продуктов, по крайней мере повар хотя бы старался сделать свою стряпню съедобной. Увы, на фоне содержимого чудесных жестяных вместилищ грибного счастья все его потуги оставались практически незамеченными.
Помнится, в те далекие времена Нил даже еще слегка уважал свое начальство, что обеспечивало столь отдаленный боевой пункт дорогостоящим съестным. Жаль только, что на остальные припасы это не распространялось: телеги рассыпались от старости и перегруза, униформа редко кому подходила по размеру, а треклятых ламп вечно не хватало. Электричество было особенно болезненной темой. Пускай лагерь и был оснащен собственным генератором на основе целой кучи скрепленных вокруг печки термопар, его производительность оставляла желать лучшего. Мощности прибора едва хватало чтобы запитать покои офицерского состава. Обычным смертным о гулких вентиляторах несущих благоговейную прохладу и мечтать не приходилось, не говоря уже о ультрафиолетовых манках для насекомых, заботливо расположенных в спальне штабс-капитана. О таком чуде инженерии здесь никто даже и не слышал, увидев подобное, вероятно, ефрейторы бы приняли прибор за странную непрактичную лампу, да и выкинули бы от греха подальше.
Новости доходили до служивых с изрядным опозданием, если конечно речь идет о настоящих новостях, а не федеративной пропаганде, вливаемой в уши личному составу каждое утро при построении. Солдаты жадно вчитывались в обрывки газет, в которые заворачивали доставляемые продукты. Впрочем, нередко оказывалось что использующиеся вместо упаковки бумажные издания к моменту прибытия в часть теряли свою актуальность.
Самое забавное, что существовала вполне себе недвусмысленная директива, запрещавшая поставлять военнослужащим любой новостной материал не прошедший соответствующую цензуру. На деле же, никому не было дела до того что солдаты читают в свое свободное время. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не саботировало.
К концу шестого месяца своего пребывания в Као, Нил перестал считать следы от комариных укусов на своих руках и лице, равно как и перестал мазать кожу какими-либо средствами — все равно ничего не помогало.
