— Великий Рой? — Вопреки тому, что юноша был одновременно напуган и заинтригован, санитар старательно сохранял свой невозмутимый образ, не поведя и бровью при приближении собеседника.
— Нет. Местные, южные ренегаты. Эта часть ползучих гадов давно откололась от Роя. Они жестче, хитрее, безжалостней. Эти сволочи где-то раздобыли грибок и теперь растаскивают его по лесам. Они помечают закопанные грибницы феромонами, чтобы обезопасить своих. Даже псы не всегда могут учуять эту гадость. Мы и подавно. Достаточно просто наступить ногой на странный мягкий холмик, и все эти споры… — Сержант плавно закатал штанину, открывая взору Нила нелицеприятную картину. Сигарета беспомощно выпала изо рта санитара, но тот даже не обратил на это внимания. Его глаза были прикованы к ноге посетителя. Каждый открывшийся ему сантиметр кожи, что только был виден в свете керосиновой лампы, покрывала тонкая белая пленка, скрывающая под собой неестественно розовую плоть. Подобно грибам, подымающимся из-под опавшей листвы после дождя, из множества лопнувших участков белой пленки торчали крошечные гроздья наростов. Создавалось впечатление что нога была садом для этой чужеродной человеку формы жизни.
Де Голль так и застыл с открытым ртом. Он хорошо знал, что должен был делать в такой ситуации согласно правилам, но все еще раздумывал о возможных последствиях для своего здоровья. Если он попробует позвать на помощь или даже задержать сержанта самостоятельно, то велик шанс что чудной вояка может выкинуть что-то, например, бросившись со своей насквозь проеденной грибком конечностью на санитара. Нил стиснул кулаки, но так ничего и не предпринял. Напрягшись всем телом он был готов в любой момент рвануть прочь из палатки. Но что-то удерживало его, уж точно не вера в человечность собеседника, что-то более похожее на неутолимый интерес.
Сержант подошел еще на шаг ближе. Наконец свет лампы осветил его глаза: нечто темное и ужасное, это были пустые глаза человека не просто смирившегося, но уже принявшего свою смерть. Два темно-карих колодца, что проглядывали из-под густых черных бровей, утягивали в себя все внимание Нила. У живых людей, по крайней мере тех, что еще считают себя живыми, такого взгляда быть не может.
Вопреки всем опасениям санитара сержант отступил, опустив свою штанину. Вояка явно был доволен тем как сильно смог напугать Нила, о чем свидетельствовала расползшаяся по его лицу глупая ухмылка. Еще раз отхлебнув из фляги, тот вразвалку отправился к выходу из палатки.
— Все мы там будем, — уходя заявил сержант. — От этой хвори, или же от их опытов, это уже не важно…
Дивный гость покинул юного санитара, оставляя парня в смешанных чувствах. Нил хотел бы расспросить безумного солдата о упомянутых опытах и том, откуда он все это знает, но все же решил сдержать свои позывы, ради собственного же блага. Тщательно помыв лицо и руки с мылом, парень отправился докладывать о необычном происшествии. Войны, даже такие вялотекущие, ломают людей. Нил не был уверен стоит ли верить словам человека, едва дружащего с собственным рассудком, но беда то была в том, что верить сказкам начальства хотелось еще меньше.
Направляясь к офицерскому шатру, морально подготовившись к написанию пояснительного рапорта, де Голль застыл на мгновенье, заприметив необычное оживление у входа в каменный храм. Последнее время привратники храма выходили из своего оцепенения только когда к ним приходил сдаваться новый зараженный. С самого начала эпидемии, когда люди начали пропадать в недрах древнего строения, солдаты стали всячески избегать его входа, подсознательно страшась неизвестной участи. И вот, кто-то потревожил охрану, выводя их из сонного состояния.
На роль их сегодняшнего гостя Нил мог ожидать кого угодно, только не своего нового знакомого. Приоткрыв рот и вопросительно изогнув брови он наблюдал как охрана записывает в реестры и забирает личные вещи у того самого сержанта. Этот безумец добровольно пришел к ним сдаваться с поличным! Юный санитар с трудом верил своим глазам — что творилось у этого вояки в голове?
Тем же днем пошел сильный дождь, это был один из тех типов тропических дождей, что не приносит облегчения от царящей духоты, но еще больше повышает влажность воздуха, вызывая столь ненавистный служивыми парящий зной. Поднимающаяся от земли испаряющаяся влага загнала всех, кто был не занят делом в свои палатки. Тропинки в лагере настолько размыло, что группе инженеров, не вовремя попавшейся на глаза вечно злому лейтенанту, пришлось наспех укладывать проходы между рядами наметов длинными обтесанными досками, позволяя жильцам лагеря хоть как-то передвигаться, не боясь увязнуть в грязи.
