— Он все понимает. Значит мозг в порядке. Возьму его к себе только после результатов более тщательного обследования, а пока КТ и МРТ не будет — извините, — развел руками специалист в невралгии и вышел из приемного покоя вон.
— Что с ним такое? — спросил у Шуры Лешка.
— Ты, думаешь, я знаю, — ответила та: — лежит только глазами моргает и головой чуть шевелит.
— Контуженный он, — заявила, вошедшая с деревянной шваброй в руках, сморщенная пожилая женщина в синем халате и, не обращая внимания на врачей, принялась елозить грязной вонючей тряпкой по такому же грязному полу.
— Баба Зина если вы такая умная, что же врачом не работаете? — засмеялся Лешка-травматолог.
— Ты, дурень, сколько кабанов завез в институт пока учебу закончил? — наставительно заговорила баба Зина. — Я знаю, как ты там учился… А, я уже скоро полстолетия тут полы мою и опыта у меня поболее твоего будет. Говорю, что контужен — значит контужен. Средней тяжести у него. Камфоры вколите внутримышечно четыре миллиграмма.
От вони тряпки, которой баба Зина растирала грязь на полу приемного покоя, у Андрея поднялось содержимое желудка в виде полупереваренной колбасы с батоном к горлу и его стошнило на каталку.
— Я же говорю, что контузия, — деловито сказала баба Зина и той же тряпкой, что мыла пол, принялась вытирать его каталку, а затем и его лицо. — А про этого засранца из невралгии я все главному расскажу… Будет знать, как от больных отказываться…
Через полчаса мытарств по угрюмым коридорам больницы на каталке под управлением все той же бабы Зины, после того, как его помыли две грубые санитарки и переодели в больничную пижаму, Андрей оказался в трехместной палате в обществе деревенского мужика Васильевича и какого-то небольшого потомственного чиновника средних лет — Романа Адамовича.
Тихонько пролежав весь день под различными капельницами, Андрей под вечер смог немного приподниматься с кровати и даже умудрился поднять с пола «утку» и справить туда нужду.
— Что? Оклемался? — оторвавшись от просмотра фильма на ноутбуке, спросил мелкий чиновник, после того, как Климов не совсем удачно вернул «утку» на пол.
— У нас тут все люди интеллигентные… ну почти, — покосившись глазами на лежавшего носом к стенке Васильевича, продолжил Роман Адамович: — так что, друг любезный, придется тебе «по большому» самому ходить в туалет. Как говорится: «Чистота-залог здоровья».
— Пить, — только и смог произнести спекшимися от жажды губами Андрей.
— Валя, — заорал что есть мочи Роман Адамович, — Валентина нужна твоя помощь.
— Чего ты орешь? — недовольно пробурчал поднявшийся с койки Васильевич: — все равно не придет она, мог бы и сам помочь человеку.
Он обул казенные тапочки и, набрав из-под крана воды в граненый стакан, поднес к губам Андрея.
— Как зовут тебя? — после того как Климов в несколько глотков осушил стакан, спросил участливый деревенский мужик с потемневшим от некачественного алкоголя лицом.
— Не помню, — ответил Андрей и откинулся спиной на тощую как блин больничную подушку с желтыми пятнами на наволочке.
— Нормально тебя приложило, — чавкая извлеченной из холодильника колбасой, прокомментировал Роман Адамович.
— Ужин, ужин, — закричал кто-то на коридоре и Васильевич сразу же засуетился:
— Это… Ты есть будешь?
— Буду, — ответил Андрей, чувствуя, что ему, чтобы восстановиться необходимо, что-нибудь перекусить.
— Ты лежи, я пойду, выясню, поставили ли тебя на довольствие или нет, — произнес Васильевич и поспешил из палаты на коридор.
Через десять минут он вернулся со стаканом чая и куском батона с засохшим кусочком сыра на нем.
— Слушай, друг, в столовой сказали, что про тебя поздно сообщили и на тебя не готовили, поэтому на вот съешь, это все что дали, — поставил на тумбочку возле Андрея стакан и скудный бутерброд на пластмассовой тарелочке Васильевич.
— Безобразие творится в медицине, я сообщу об этом нужным людям, — запихивая в рот банан, неизвестно кому погрозил кулаком в окно Роман Адамович.
— Молчи уже, — неожиданно рассвирепел Васильевич, — я тут две недели лежу магнитно-резонансный томограф жду в очереди, а тебя вчера привезли, и ты за день все обследования прошел. Тебе Александра Юрьевна сразу сказала, что ты просто мяса обожрался. Так нет… тебе надо еще было полежать… понаблюдаться. Простые люди тут лежат никому не нужные, а таким как ты…. элитным — в задницу дуют.
— Ты, мужик, знай, свое место, — в свою очередь ощерился чиновник: — не забывай кто ты такой. Я сейчас позвоню куда надо… и будешь на коридоре дальше своей очереди ждать.
Васильевич ничего не ответил. Он понуро опустил голову и лег на свою койку обратно, через пять минут звучно захрапев.
Климов, превозмогая усталость, сел на койке спустив ноги вниз, и с жадностью проглотил засохший кусочек батона с сыром, запив все это холодным и ужасно сладким чаем.
Пока он собирался с силами, чтобы дойти до умывальника и набрать в стакан воды, а Роман Адамович давился от шоколадных конфет и запивал их апельсиновым соком, в палату ворвался невысокий лысый мужчина с орлиным носом и небольшим ежедневником в руках.
