– Но я здесь действительно ни при чем! Какие-то дети оба раза помешали… И они это знают! Вы же сами сказали…
– Вы чем-то обязаны этим людям! Они в свое время что-то сделали для вас…
– Да! Они помогли мне спасти от тюрьмы младшего брата. Он сейчас в Америке! Но я не думала, что придется платить такой ценой.
– А если бы вы не потеряли пистолет, то убили бы вашего друга?
Марьяна не успела ответить, как вдруг в открытую форточку влетел большой попугай невероятной красоты – светло-серый с розовым. Он опустился на стол оторопевшей хозяйки и противным скрипучим голосом произнес: «Бабы дуры! Бабы дуры!»
Вероника Леопольдовна расхохоталась. Марьяна сидела в полной растерянности.
– Это ваш? – спросила она.
– Да что вы! Я его в первый раз вижу! Вероятно, удрал от хозяев, на улице холодно, вот он и залетел в первое попавшееся окно. Но каков красавец!
– Я красавец! Я красавец! – гордо повторил попугай. – Рудик – красавец!
– Наверное, его зовут Рудик, – предположила Марьяна.
Вероника Леопольдовна почувствовала, что больше она не выдержит.
– Извините меня, но я сегодня уже не смогу работать! – сказала она.
– Да, понимаю! – кивнула Марьяна. – Я тоже на пределе! Сколько я вам должна?
– Ничего! Ровным счетом ничего! Я не довела сеанс до конца, ничем вам не помогла…
– Напротив! Вы мне очень помогли! Кое-что вдруг стало мне ясно… Но вы… Вы странная гадалка… Разговор с вами был похож на разговор с… кем-то близким… Вы позволите прийти еще раз?
– Ох, не знаю… Боюсь, ничего не получится, у вас трудный случай… Впрочем, если вы почувствуете необходимость, то звоните, и я приму вас! – решилась Вероника Леопольдовна.
Тут в комнате зажегся свет. Заглянул Петька в черной маске.
– Мадам, я вам нужен? Ой, что это? – опешил он при виде Рудика, сосредоточенно чистившего перышки.
– Да вот, залетел в форточку! Друг мой, проводи даму!
– Хорошо, мадам!
Петька подал Марьяне пальто и закрыл за ней дверь.
– Ну что, ты все слышал?
– Слышал, – без всякого энтузиазма отозвался Петька.
– По-твоему, я все провалила, да?
– Ничуточки! Вы сделали, что смогли.
– Но смогла я не слишком много.
Петька деликатно промолчал.
– Я тебя предупреждала, Петя! Но ты ко мне несправедлив! Кое-что мы все-таки выяснили!
– Но мы не узнали главного – кто эти люди! Придется опять следить за ними, а я надеялся узнать все одним махом.
– Надежды юношей питают! А ты и есть юноша… – улыбнулась Вероника Леопольдовна.
– Питают. Питают. Меня никто не питает, – закричал Рудик. – Ой, горе горькое! Горе горькое! Кушать хочется! Кушать хочется!
Они не выдержали и громко расхохотались.
– Это он сорвал мне сеанс! – проговорила сквозь хохот Вероника Леопольдовна. – Значит, не судьба. Но скажи, Петя, что мне теперь делать с этим нахалом? Чем кормят попугаев?
– У моих знакомых есть попугай, правда, маленький, ему дают какой-то специальный корм, а еще орешки, печенье, фрукты.
– Виноград подойдет?
– Думаю, да.
Вероника Леопольдовна принесла маленькую кисточку винограда и протянула ягоду Рудику. Тот взял ее одной лапкой, клюнул и с удовольствием сожрал.
– Давай еще жрать, старуха!
– Какой же ты невежливый, Рудик! – засмеялась Вероника Леопольдовна. – Петя, надо будет, наверное, расклеить объявления, что пропал попугай. Но если честно, мне он так нравится.
– А вдруг там из-за него люди плачут?
– Ты прав, Петя. Я напишу объявления.
– Старуха, давай еще жрать!
Они решили не терять времени даром, написали два десятка объявлений, и Петька быстро расклеил их по соседним подъездам. Он готов был сейчас заниматься чем угодно, только бы не думать о провале операции. Он не винил Веронику Леопольдовну, он винил только себя: «Идиот, так увлекся этой идеей, что сорвал, можно сказать, слежку за Димоном, который уж наверняка убийца. И он мог бы привести их к своим заказчикам, так нет, я, болван, решил все узнать таким хитроумным способом! Кретин недоразвитый! Дубина стоеросовая! И как теперь смотреть в глаза Скуратову?»
Расклеив объявления, он вернулся к Веронике Леопольдовне. Та глянула на него и сразу все поняла.
– Петя, не казнись! Ты ни в чем не виноват.
– Еще как виноват! Я, Вероника Леопольдовна, остолоп. У меня, если хотите знать, мания величия появилась. Все меня хвалят, все говорят, какой я умный, благородный и так далее, вот головка-то и закружилась. Еще бы! В книжках про меня писать собираются. Слова хорошие говорят… А я самый обыкновенный кретин! Ну ничего… главное, вовремя опомниться.
Вероника Леопольдовна смотрела на него с нескрываемой нежностью.
– Ах, Петя, если бы некоторые, куда более взрослые люди, могли бы отнестись к себе с такой строгостью, очень многих бед в истории можно было бы избежать!
– Нет, вы не правы! Признавать свои ошибки потом, когда глупость уже сделана, довольно бессмысленно!
