– Два следующих месяца мне снились кошмары. Потом воспоминания перестали быть яркими. Потом я выросла. Но и в детстве, и теперь я иногда вижу чёрную собаку. Большую чёрную собаку. На улице, в доме, в подъезде, однажды – прямо в «Небесах»… Это случается очень редко… Я вижу чёрную собаку – и после этого обязательно происходит какое-нибудь несчастье.
– И больше машину Брызгуна не видели? – спросил Феликс, заканчивая разговор.
– Не видели, – подтвердил оперативник, которому Шиповник поручил изучить перемещения Брызгуна в прошлый понедельник.
– Спасибо. – Вербин отключился и рассказал сидящему за рулём Колыванову: – В понедельник Брызгун сел в машину около семи вечера, сначала покрутился по городу, после чего выехал из Москвы по Варшавскому шоссе.
– Которое переходит в Симферопольское?
– Именно.
– И направился в «Сухари»?
– Да.
– И больше не выезжал?
– Если судить по камерам фиксации – нет, а точно скоро узнаем.
– Совсем скоро. – Колыванов посмотрел на спидометр, потом – на навигатор и усмехнулся. – В «Сухарях» его логово?
– Девяносто процентов, что так.
Дёргать бухгалтера не стали – у полицейских был свой и весьма быстрый способ узнать адреса принадлежащей Брызгуну недвижимости, причём интересовали их загородные дома, а не квартиры. Анзоров пожелал отправиться на Рублёвское шоссе – кто бы сомневался! – и попросил Шиповника составить ему компанию. А оперативников отправили на Оку, приказав не тормозить, чтобы оказаться в доме до наступления сумерек. И они не тормозили. И не потому, что получили приказ, а в силу охватившего нетерпения – они догадывались, что едут в правильное место. И вопрос Колыванов задал не потому, что действительно хотел услышать ответ, а в силу того же нетерпения.
Охота вышла на финишную прямую.
– Брызгун был в машине один?
– Наши камеры пассажира не заметили.
– У него было время подхватить кого-то по дороге?
– Времени у него было более чем достаточно, – подтвердил Вербин. – А учитывая, что Кровосос неплохо ориентируется в городских камерах, он мог присоединиться к Брызгуну незаметно для нас.
И отправиться в «Сухари» с тем, кто, по их мнению, являлся Дракулой.
– Брызгун уже мёртв? – помолчав, спросил Колыванов. И опять – зная ответ.
– По моей версии – да, – сказал Феликс.
– Но это означает, что мы продолжим поиск убийцы.
Разве Кровососу это нужно?
– Кровосос не хочет попадаться, – медленно, словно ещё не задумывался об этом, произнёс Вербин. – И если он сделает Дракулой Брызгуна, у нас есть два возможных финала. Первый: Кровосос гордо сообщит обществу, что оставил нас в дураках, и исчезнет. Второй: он кого-то подставит. Но тогда получится, что Кровосос изначально хотел расправиться не только с Брызгуном, а ещё с тем, кого он представит убийцей. И это обстоятельство точно выведет нас на него.
– Но будут ли у нас доказательства?
– Не хочу об этом говорить.
– То есть доказательств не будет?
– Не будет.
– И что?
Вербин дёрнул плечом:
– Мы работаем, ищем и узнаём правду. Когда узнаем – решаем, что делать.
– А что мы можем решить?
Ответа на этот вопрос у Феликса не было. Да и не могло быть никакого другого ответа, кроме высказанного в первом предложении: они ищут доказательства и узнают правду. И всё.
И всё.
– Ты не предполагал, что Кровососом может оказаться человек, которому Брызгун помог избежать наказания, – продолжил Гена. – Допустим, Брызгун шантажировал приятеля так же, как Шмыга шантажировала самого Брызгуна. Чем не мотив?
– Любопытно и достойно проработки, – поразмыслив, согласился Вербин. – Но мне кажется, что первое ДТП было случайностью.
– А Брызгун убил намеренно?
– Не доказано, – резковато отозвался Феликс. – Мы не знаем этого наверняка.
– Но давай предположим. – Гена кашлянул. – Примем факт, что Брызгун намеренно убил тех ребят. Зачем?
– Мы говорили об этом, – напомнил Вербин. – Новые ощущения. Брызгун захотел пережить то, что пережил его приятель: стать убийцей и уйти от ответственности.
– Принимается. Но я вот о чём подумал: если у Брызгуна и Кровососа есть общая неприятная тайна, то она может быть и обидой, и убийством. Вдруг Брызгун захотел не новые ощущения испытать, а старые вспомнить?
– Оживить потускневшие воспоминания? – задумчиво протянул Феликс. – Но личное дело Брызгуна абсолютно чистое, он даже на покупке кокаина ни разу не попадался, хотя, как слил Марк Анатольевич, его употреблял.
– Будь у Брызгуна криминал в прошлом, мы бы сейчас не так с тобой разговаривали, – усмехнулся Гена. – А версия о совершённом в прошлом убийстве, ответственности за которое им удалось избежать, объясняет жестокость Кровососа – у него есть опыт.
– И при этом у него наверняка абсолютно чистое личное дело.
– Да, – жёстко ответил Колыванов. И добавил: – Кажется, приехали.
И остановил автомобиль у закрытых ворот, чуть прижавшись вправо, к будке охранника, который расслабленно сидел на выставленном в тенёк стуле, а увидев, что машина останавливается, вздохнул и поднялся. Впрочем, двигаться ему не пришлось: полицейские вышли сами – размяться – и заодно показали документы.
– Нужно проехать.
– К кому?
