– Вам не кажется, что этот вопрос имело смысл задать раньше? – язвительно поинтересовался толстячок.
– Мы в цейтноте, Марк Анатольевич. Детали приходится выяснять на ходу.
– Тоша здесь живёт.
– Хорошо.
– Вы ведь понимаете, Марк Анатольевич, с этим документом мы могли бы просто войти в квартиру? – поинтересовался Колыванов.
– Да, понимаю.
– Но мы проявляем уважение и пригласили не только понятых, но и вас, близких Платону Викторовичу людей, чтобы вы проконтролировали наши действия.
В действительности оперативникам требовалась дополнительная информация от тех, кто хорошо знал Брызгуна, однако говорить об этом они не стали, планируя выудить её в процессе разговора. И поэтому не торопились подниматься в квартиру, понимая, что вряд ли отыщут в ней что-нибудь интересное.
– Наши действия не будут обыском в полном смысле этого слова, мы скорее осмотримся и попытаемся найти улики или информацию, которая поможет нам в расследовании, – вновь вступил в разговор Вербин. – Дело в том, что мы не уверены в статусе Платона Викторовича. Есть большая вероятность, что у него крупные неприятности.
Маша всхлипнула повторно. И чуть громче.
– Тоша покупает кокс только для себя, – категорически заявил Марк Анатольевич. – Больше мне ничего не известно.
Оперативники переглянулись, и Вербин покачал головой:
– Нет.
– Нет?
– Мы не занимаемся наркотиками, Марк Анатольевич.
– Мы опасаемся за его жизнь.
– И вы по-прежнему не скажете, что происходит?
– Не имеем права. – И прежде чем толстячок вновь принялся возмущаться, поинтересовался: – Когда вы видели Платона Викторовича в последний раз?
Маша открыла было рот, однако толстячок этого не заметил и с напором продолжил:
– Почему вы решили, что жизни Тоши что-то угрожает?
– Есть основания.
– Какие? Вы понимаете, что мне достаточно просто набрать один номер и все ваши основания…
– Нет, недостаточно, – отрезал Колыванов, жёстко глядя толстяку в глаза. – Не в этот раз.
– А вот вы не понимаете, что каждая потерянная минута может стоить Платону Викторовичу жизни, – веско добавил Вербин.
И лишь на этот раз до Марка Анатольевича дошло, что оперативники предельно серьёзны, не шутят и не пытаются его обмануть, а у Брызгуна и в самом деле неприятности.
– Тошу могут убить?
– Да.
– За что?
– Когда вы видели его в последний раз?
– В прошлый понедельник.
– Одиннадцатого июля?
– Раз вы так говорите…
– Вы встречались с Платоном Викторовичем или говорили по телефону?
– Мы виделись. Завтракали и обсуждали ближайшие планы.
– Каким он вам показался?
– Для утра понедельника Тоша выглядел потрясающе хорошо.
– А если серьёзно?
– Куда уж серьёзнее? – Толстяк нервно потёр руки. – Тоша действительно очень хорошо выглядел и пребывал в приподнятом настроении. Я решил, что он задумал новый проект, спросил об этом, Тоша ответил, что я угадал, но подробности рассказать отказался. Тоша не любит делиться замыслами, особенно теми, которые кажутся ему потрясающими.
– Понятно… Во сколько вы расстались?
– Примерно в пять.
– В пять пополудни? – уточнил Феликс.
– Ну, да, – протянул толстячок, удивлённый удивлением оперативника. – А что не так?
– Вы сказали, что встретились позавтракать.
– У творческих людей утро начинается часа в два дня, – объяснил Марк Анатольевич. И снова потёр руки. – Таков их удел – творить, невзирая на время.
– Теперь понятно. С тех пор вы больше не виделись?
– Нет.
– И не созванивались?
– Нет.
– Вас это не насторожило?
– Во время встречи Тоша предупредил, что собирается отдохнуть.
– Что это значит?
– Небольшой загул.
– В понедельник вечером? – изумился Колыванов. – Выходные же только что были.
– К творческим людям подобные желания приходят непредсказуемо, – вздохнул Марк Анатольевич. – К тому же Тоша очень плотно работал три предыдущие недели…
«Создавал задел на следующие две, – понял Феликс. – Прагматично».
– Не выбился из графика, а даже опередил его, поэтому я не стал возражать. А даже если бы и стал – это ничего бы не изменило. Когда Тоша собирается «отдыхать» – его никто и ничто не способно остановить.
– У Платона Викторовича есть шофёр?
– Водитель Тоши сейчас в отпуске.
«Так совпало!»
– Как долго обычно продолжается «отдых»?
– По-разному, от пяти дней до двух недель. В этот раз Тоша написал, что уезжает на две недели. У меня сохранилась переписка в мессенджере, можно уточнить…
– Обязательно уточним, но чуть позже, – сказал Вербин, чем помешал разговорившемуся толстяку достать телефон.
– Он всегда во время «отдыха» отключает связь? – чуть резче, чем следовало, спросил Колыванов.
– Часто. – Марк Анатольевич выразительно посмотрел на Гену, но замечания делать не стал. – Но бывает, что иногда Тоша проверяет сообщения, даже отвечает на них, если есть настроение и желание, иногда просто проверяет, не отвечая даже на самые важные, иногда на связи постоянно. Но последнее – очень редко. Тоша едет на «отдых» не для того, чтобы работать.
– Спасибо. – Вербин повернулся к домработнице: – Маша, скажите, когда вы видели Платона Викторовича в последний раз?
