И Писатель со Змеем тут же согласились, что в такой день без мата жить лучше.
— Надо выпить еще, — посоветовал Змей. — А то мы с похмелья еще, не очухались еще. Вот и заговариваемся.
И немедленно выпил, его примеру тут же последовали Парфен и Писатель.
Выпили, помолчали, покурили, с неясным томлением глядя на деньги.
— Я вас понял, — вдруг сказал Змей. — Сомнения и так далее. Мораль, так сказать. Нравственность в высшем смысле. Губительность порока. Разврат богатства. Соблазны легкой жизни. Думаете, я не понимаю? Я понимаю. Думаете, если у вас высшее образование, а у меня десятилетка, я не могу постичь? Я постигаю все! Средства массовой информации меня не смутили, и текущий момент меня не унес своим теченьем, я здесь, всей душой! Я предлагаю: нормальные деньги оставить себе и поделить, все-таки по тыще с лишним на рыло выйдет, а доллары отдать в детский дом. Анонимно.
— Как? Подбросить? Их тут же персонал прихапает. Кто найдет, тот и прихапает, — реалистически сказал Парфен.
— А мы публично тогда! При стечении журналистов и телевидения!
— Чтобы владелец денег тут же узнал, где они, и убил бы нас со злости? — спросил Парфен.
— Кстати… — начал Писатель, но Парфен уже понял.
— Не выйдет! В бумажнике, кроме денег, никаких сведений о владельце. Как искать? Развесить объявления? «Кто потерял бумажник с долларами, обращаться по такому-то адресу»?
— Ребята, да хватит вам! — сказал Змей. — Давайте лучше поговорим, кто что с деньгами сделает! А?
Это было, действительно, интересно, это напоминало детские их разговоры о том, кто что сделал бы, если б у него была волшебная палочка, которая может выполнить три желания. Помнится, Больной, шибко умным не считавшийся, всех обхитрил, сказав: «Первое мое желание: чтобы у меня в руках оказалась другая палочка, чтобы она выполняла все желания!» На его хитрость обиделись и дали ему даже за нее пару пинков: игру испортил.
— Ну? Ну? — подбадривал Змей. — Давай, Хухарь, начинай, ты писатель или нет?
Писатель задумался.
— Тогда ты, Парфен!
Задумался и Парфен.
— Ну, тогда я! — сказал Змей, выпил еще чуточку, и начал: — Во-первых, я… — и зашустрил глазами по стенам, словно ища подсказки.
И тоже — задумался.
