Из музыкального центра звучала псевдофольклорная музыка с ускоряющимся ритмом и теплыми зажигательными басами. Начальника полиции не было дома из-за повышенных мер безопасности. Любовники поцеловались. Слюна со вкусом зубной пасты и шоколада стекала по их подбородкам. Ее сливочные губы возбуждали его. Они опустились на новый турецкий ковер, усыпанный красными и черными драконами, языками пламени, змеями, звездами, лунами и тысячами переплетающихся узоров – только у скучающих крестьян, живущих в горах, хватило бы времени и мастерства соткать такое. От этого ковра не било статическим электричеством. Иван прикрыл глаза. Музыка ускорилась, гремела басами, лаская Ивана, где-то внизу живота, возможно, в области простаты. Иван попивал сливовицу и нежился в тепле, и ему казалось, что он летит на волшебном ковре-самолете. Они со Светланой скинули с себя одежду и начали в шутку бороться. После чего продолжили свой «бой» в супружеской постели Вукича.
И тут огромный шкаф скрипнул, и оттуда выскочил тучный мужчина – Вукич – и прыгнул на Ивана. Бам! Бух! Через пару секунд Иван был покрыт всеми возможным красками, какие только могло создать его тело, и они продолжали прибывать. Красное пятно вокруг глаза, которое вскоре смешается с голубым, зеленым и всеми цветами радуги, словно свидетельство его славной победы на любовном фронте.
Вукич препроводил Ивана через несколько дверей и вытолкал его из своего дома, а подошва его ботинка отпечаталась на
Несколько раз перекувырнувшись через голову, Иван приземлился на задницу. Это был четверг, базарный день. Толпы людей возвращались с рынка с запасами сыра, масла, сельдерея, яиц и пронзительно орущих цыплят. Когда голый Иван появился посреди улицы в чем мать родила и с полуэрегированным членом, пинаемый Вукичем, то собравшиеся вокруг зеваки разразились громким хохотом.
Ивану хотелось забежать обратно в дом, спрятаться в коридоре, но Вукич встал в дверях, чтобы вытащить сигаретку и закурить. Иван пробирался сквозь толпу.
– Посмотрите на нашего донжуана.
– Казанова, научишь меня, как соблазнять женатых дамочек? Сколько ты возьмешь за тридцатисекундный урок?
– А что это за фитюлька, которая напоминает пенис?
Иван пробрался через толпу и побежал домой, его яйца подпрыгивали на бегу, а за ним, словно за уезжающим цирком, бежали ребятишки, крича и швыряя в него камни.
Иван заболел очень тяжелой болезнью – хроническим стыдом. Вместо того чтобы перестать думать о своем позоре, Иван не мог остановиться и думал о нем постоянно.
Ему казалось, что коллеги по работе стараются не смотреть ему в глаза. Он решил: «Им неприятно думать о том, что я почувствую, если они посмотрят мне в глаза. Но не из уважения, уж я-то их знаю!»
То, что все отводят взгляд, убедило Ивана, что за ним все наблюдают и смеются у него за спиной. Как-то раз один из сотрудников, Павел, внезапно залился раскатистым смехом – по мускулам на животе, вернее, по толстому слою жира, покрывающему их, под белой рубашкой перекатывались заметные волны.
– Что ты смеешься? – спросил Иван.
– Да так, анекдот вспомнил, – ответил Павел.
Служащие и секретарши хихикали или смеялись, хотя и смотрели в бумажки на своих столах или пишущих машинках, словно думали над своими рабочими задачами.
Иван покраснел. Он не верил, что дело в анекдоте.
– Ну так расскажи и нам!
– Он неприличный, при дамах не расскажешь.
– Нет-нет, мы тоже хотим услышать, – запротестовали дамы. – Нам нравятся хорошие анекдоты, особенно сальные!
– Ладно, раз вы действительно хотите, расскажу, – сдался Павел. – Две женщины собирают морковку в огороде. Вдруг одна останавливается с морковкой в руках, смотрит на нее с чувством и говорит: «У моего мужа член ну точь-в-точь как эта морковка!» Подруга спрашивает ее: «Что, такой большой?» «Нет, такой же… грязный».
Иван не засмеялся. Он решил, что этим анекдотом Павел целил в него.
У него возникло ощущение, что людские взгляды следуют за ним, как хвост за кошкой, и как бы быстро он ни оборачивался, он не мог их поймать, так же как кошка не может поймать хвост. Иван наделал кучу ошибок в своей работе.
Здоровье Ивана ухудшалось. У него начались проблемы с сердцем, аритмия, а поверх этих болезней наложилась язва, хотя в пространственном отношении она и располагалась ниже.
Жена практически не смотрела в его сторону, и уже тем более не разговаривала, как будто он превратился в отвратительную свинью.
