Вот он уже видит лицо Гермионы, такое родное, любимое, по которому ручьём льются слёзы. Он что-то лепечет, вцепляется в её колени… Она покрывает его лицо поцелуями, прижимает к себе…
Проклятье! Где тут истина, а где фантазии? Ведь он может выдавать желаемое за действительное? В конце концов, если заглянуть в его сны, то там Гермиона и не такое вытворяла. Не дай Мерлин ей прознать об этом, а то точно не избежать третьей «Авады»… Или она и вправду его целовала?
Гарри хотелось со всего маха долбануться головой об стену, хотя вряд ли бы это помогло. В конце концов, раз он находится у неё дома, то они точно как-то пересеклись. И им предстоит разговор. И от осознания этого начинали трястись колени, возвращая его в нелёгкое детство, где постоянно приходилось ждать оплеух от Дадли. Гарри стало невероятно стыдно. Мало того, что он не разбирал где явь, а где игры его воображения, так ещё судя по обрывкам воспоминаний, предстал он перед подругой не в лучшем виде. Вряд ли его пьяное тело в баре выглядело впечатляюще! Так паршиво и мерзко ещё не было. Он бухнулся обратно на диван, уткнувшись лицом в подушку с такой силой, что оправа от очков больно врезалась в кожу.
Арагог тебя подери!
Гермиона — единственный человек в этой вселённой, перед которой ему не хотелось выглядеть пьяным опустившимся чудовищем. Но, судя по всему, он превзошёл самого себя. Щёки залила краска стыда, словно у скромной старомодной и впечатлительной барышни. Первой мыслью было сбежать, трансгрессировать отсюда побыстрее, чтобы не видеть осуждения в любимых шоколадных глазах, не оправдываться… Но он тут же отмёл её. Желание встретиться с подругой оказалось сильнее, иногда даже казалось, что он душу ради этого готов расколоть, уподобляясь Волан-де-Морту. Гарри тяжело вздохнул, принимая неизбежный факт того, что придётся шагнуть в этот страх. Поговорить с ней. Объясниться. Если понадобится — вымаливать на коленях прощение. И самое лучшее, что он мог пока сделать — это принять душ и постараться привести себя в приличное состояние. Он наверняка выглядит омерзительно. И, смирившись с неминуемым, Гарри поплёлся по направлению к лестнице: судя по инструкции, наверху располагалась ванная.
***
Гермиона всю ночь не сомкнула глаз. После вечерних приключений в маггловском баре в голове роем пчёл перемещалось столько мыслей, что за ними трудно было уследить. Как только ей удалось немного успокоиться, она вывела Гарри на улицу и трансгрессировала прямо сюда. Уложила его на диван в гостиной, благо он быстро отрубился. Затем посильнее затопила камин, приготовила зелье и поднялась в спальню. Даже тёплый душ не принёс должного расслабления и успокоения. В итоге, произучав деревянные балки на собственном потолке до самого утра, Гермиона написала записку, трансфигурировала чистую одежду из своей старой пижамы, и отправилась в кофейню.
Помощница сегодня выйдет только в обед, а пока необходимо переделать кучу дел. Да и Гарри в любом случае проспит до полудня после всего произошедшего. А ей нужно отвлечься, проветриться и подумать. Закончив работу и дождавшись миссис Брегг, Гермиона медленно побрела домой, наслаждаясь уже весенним ярким солнцем и зимней морозной свежестью. Ей нравился этот контрастный горный климат. Она шла с пакетом ароматных булочек, слушая первые птичьи трели и любуясь сверкающим россыпью бриллиантов снегом, который ещё плотно покрывал дорожки из брусчатки и слепил глаза.
***
Осторожно повернув ключ в замке и оказавшись внутри, Гермиона не услышала ни звука. Неужели ещё спит? Она осторожно сняла шапку, шарф, пальто и, войдя в комнату, замерла на полпути, чуть не выронив пакет.
Гарри не спал. Он сидел на диване, опустив голову и, скрестив руки в замок. Влажные после душа волосы как обычно торчали в разные стороны. Увидев её, он резко вскочил и замер, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая, судя по траектории, узоры на ковре.
— Привет, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, сама не понимая, почему он звучит так предательски неуверенно.
— Привет, — отозвался Гарри, не решаясь взглянуть на неё.
Он чувствовал себя первоклассником, впервые заговорившим с понравившейся девочкой. А ведь это Гермиона! С которой они дружили семь лет, участвовали в сражениях спиной к спине, спали в палатке чуть ли не обнимку, чтобы согреться.
Гермиона сделала пару шагов и поставила пакет на стол. Запах булочек с корицей сразу заполнил комнату, вызывая слюноотделение и ощущение невероятного уюта.
— Ты затопил камин, — отметила она, пытаясь справиться с дрожью в руках.
— Да. Было прохладно, — он неуверенно взглянул на неё. — Прости, Гермиона. Я плохо помню, что вчера нёс, но мне очень стыдно…
Гарри не сказал ничего особенного, но, видимо, нервное напряжение достигло пика и Гермиона не выдержала.
