— Мы делаем все, что можем, — растерянно ответил Скороденко. — Сначала доверились этому Слепневу, потом решили сами выполнить задачу. К сожалению, вчера в Лондоне сорвалось по не зависящим от нас причинам. Его кто-то успел предупредить и эвакуировать.
— Меня это не интересует. Мы, кажется, договорились, что это ваши проблемы.
— Да, — упавшим голосом сказал Скороденко, — но в любом случае вы должны знать о наших трудностях.
— Я начинаю жалеть, что связался с вами, генерал, — зло заметил собеседник. — Мне казалось, вы хотите реабилитировать себя, заставить нас всех поверить в вас как в настоящего профессионала. А тут провал за провалом. И нет времени, чтобы вас кем-нибудь заменить.
— Мы все сделаем, — сказал Скороденко. — Вот счет в австрийском банке, надо на него перевести деньги.
— Вы еще ничего не сделали. О каких деньгах идет речь?
— Слепнев настаивает на таком варианте. Опасается, что его обманут. Если деньги сегодня будут переведены в австрийский банк, он обещает решить все наши проблемы до завтрашнего дня.
— А если он заберет деньги и сбежит?
— Нет. Он предложил вариант для нашей страховки. Мы переводим деньги с указанием разблокировать их после двух часов дня. Сообщаем ему код и номер счета. Если все пройдет как надо, он сможет забрать свои деньги завтра после двух часов. В противном случае отзываем деньги через неделю.
— Если он такой предусмотрительный, почему сорвались все его попытки?
— У него была только одна попытка, — напомнил Скороденко, — и по большому счету она удалась. Не хочу его оправдывать, но машина нашего объекта была взорвана. По нелепой случайности в ней не оказалось хозяина.
— Если он промажет, тоже будет нелепая случайность? — спросил собеседник. — А как вы объясните ошеломляющий провал в Лондоне? Все газеты сегодня об этом пишут. Сотрясание воздуха. Может, там вместо бомбы был камуфляж?
— Я пока не знаю подробностей, — виновато ответил Скороденко. — Но это был стопроцентный вариант. Она прилетит через час, и, я думаю, мы все узнаем.
— Вы будете ждать, пока Слепнев получит деньги? — насмешливо спросил приехавший.
— Мы постараемся его опередить, — пообещал Скороденко.
— В общем, как хотите. Деньги мы переведем. Но учтите, это уже третья неудача. Если до вечера вы ничего не сделаете, завтра я прекращаю с вами все дела. Тогда нам придется рассчитывать только на вашего полковника. До свидания, генерал.
Скороденко уже взялся за ручку дверцы, чтобы вылезти из машины, когда собеседник напомнил:
— Если провалите операцию, можете забыть о своем возвращении, генерал. С завтрашнего дня станете пожизненным пенсионером.
Скороденко вздрогнул и, взглянув на собеседника, понял, что все его разговоры прослушивались. Как только он вылез из автомобиля, заждавшиеся снаружи парни быстро сели в него, и автомобиль выехал со двора. Генерал на ватных ногах пошел к своей «Волге».
«К чертовой матери, — зло подумал он, — пусть слушают. Пусть делают что хотят».
Он достал из кармана телефон, набрал номер и заорал:
— Родион, собери всех наших. Всех, кого сможешь. Не будем ждать, пока этот ублюдок что-нибудь предпримет. Ты меня понял?
— Стилягу позвать? — спросил Родион Александрович. Скороденко молчал. — Позвать?
— Не нужно, — ответил генерал, — скажи, что я разрешил ему действовать по своему усмотрению. И чтобы наш друг не добрался до Австрии. Если даже все будет в порядке. Ты меня понял?
«Пусть слышат, — с ненавистью подумал Скороденко, — пусть знают, что я приговорил этого сукина сына. А деньги он все равно не получит. Ни за что не получит».
Он сидел, склонившись над папкой, выданной ему по личному указанию директора ФСБ. Несмотря на его звание и многолетнюю безупречную службу, на допуск к особо секретным документам, на крайнюю необходимость для дела изучить досье Слепнева, Корниенко выдали только половину материалов, остальные были изъяты из папки офицером, который ее принес. Офицер отдал папку и сел напротив Корниенко, к немалому удивлению полковника. Он хорошо знал, что комнаты, где можно ознакомиться с разного рода документами, оборудованы скрытыми видеокамерами. Но досье Слепнева, даже в усеченном виде, наверное, представляло такую ценность, что к Корниенко приставили еще и офицера.
Офицер внимательно следил за полковником, словно опасаясь, как бы тот не украл или не уничтожил какой-нибудь документ. По мере того как Корниенко просматривал бумаги, раздражение его все росло. Все важное из досье было изъято. Все связи «ликвидатора» либо замазаны, либо вытащены из папки. Данные о произведенных за рубежом операциях хранились в особом фонде, и их мог затребовать только директор ФСБ, для себя лично, и обязательно в форме письменного запроса.
