День города полностью

Говорил Артур, тот самый однокурсник Максима. Свете еще не доводилось бывать в таких квартирах, и в Номенклатурный дом она тоже попала впервые. Она успела уже зайти в ванную и обомлеть: там можно было свободно повернуться вокруг своей оси, не задев бедром ни раковины, ни стены! А какое в квартире количество комнат, она не сумела сосчитать и за все три посещения: куда ни повернешь, все двери, двери, двери, с трудом запомнила путь до комнаты, где проходили чтения. Она была такая большая, что в ней поместилось два удивительно мягких дивана, штуки четыре кресел, и еще место на полу оставалось для тех, кому не хватило мебели. Света с Максимом пришли чуть раньше и успели занять половинку дивана.

– А что, если я вам скажу, – продолжил сын хозяина жилплощади, – что в школе мы все читали не подлинный «Ятаган», а его, так скажем, исправленную версию? Исправленную, разумеется, по линии партии.

Максим усмехнулся, а Света поежилась. Остальные сидели как сидели.

– Как вы помните из тех же уроков литературы, Федор Михайлович за свое революционно-демократическое произведение подвергся гонениям со стороны царского режима. Его приговорили к каторге, обрекли на невыразимые мучения. Но давайте спросим себя: неужели история запретной, но чистой любви великой княжны и рабочего Алапаевского чугуноплавильного завода настолько порочна, неужто она столь жестоко подрывает основы кровавого царизма, что достойна самого беспощадного наказания? И главное: неужели в ней действительно есть что-то, что позволило бы окрестить ее – дамы, закройте уши – порнографическим романом?

По комнате пробежали кроткие смешки.

– И я отвечу вам: нет. Нет в ней ничего из вышеперечисленного, если… – Он сделал паузу. – Если мы говорим о советском «Ятагане», о книге, которую написал кто угодно, но только не автор. Впрочем, это произведение оставим районным и прочего уровня библиотекам. А мне удалось заполучить, – и он вынул из-за спины картонную папку, – настоящий «Ятаган». Копия издания тысяча восемьсот пятьдесят шестого года, авторская версия, без купюр и напластований.

По диванам и креслам пронесся ропот: «Самиздат, самиздат…» Света испуганно посмотрела на Максима и по его взгляду поняла, что он тоже такого не ожидал.

– Заседание Клуба любителей истинной русской литературы объявляется открытым! Не вносите в протокол, у нас его и нет по понятным причинам. Мы начинаем!

Народ захлопал.

Артур двумя пальцами – указательным и большим – извлек из папки листок с набранным на машинке текстом и помахал им в воздухе.

– Сегодня необычные чтения. И дело не только в характере текста. Мы совместим их с посвящением, причем двойным. Позвольте представить вам новичков, смельчаков и истинных ценителей искусства с весьма литературными именами. Итак, прошу любить и жаловать. Светлана! Молчалива и грустна… Надеюсь, ненадолго.

Все оглянулись на Свету, и она постаралась за вежливой улыбкой спрятать тот ужас, который сжал ей все внутренности.

– И… благородный Андрей. Здесь не будем озвучивать наши литературные ассоциации. Но военная выправка видна даже невооруженным взглядом.

Все, и Света тоже, посмотрели на бледного темноволосого парня с тонкими чертами – тот коротко кивнул.

– Ну что, с кого начнем? – Артур снова помахал листком из папки. – Уступим даме? Прошу.

Он подошел к Свете и протянул ей листок. Света спросила:

– А что… что надо делать?

Артур с умилением наклонил голову вбок, присел перед Светой на корточки и прошептал:

– Читать запрещенку. Вслух.

Рядом захихикали.

– Вы для нас люди новые, пока неизвестные. Так мы хотя бы поймем, что вам можно доверять. Правда ведь?

Все закивали и одобрительно забубнили. Света взялась обеими руками за листок и вгляделась в бледный текст на тонкой сероватой бумаге. И принялась читать:

– «Ни все сокровища государевой казны, ни мрамором и золотом одетые покои, ни армии ученых гувернеров, ни библиотеки величиною с десять крестьянских изб – ничто не способно послужить и не послужит верным залогом того, что из вашего чада выйдет нечто путное. Среди статс-дам случился в то утро настоящий переполох…»

– Громче! – заорал Артур. Света вздрогнула, не отрывая глаз от текста.

– «„Учудила“! – сетовала княгиня Корнилова. – „Ах, что будет с матушкой-императрицей? Готовьте нюхательную соль!“ – суетилась графиня Ипатьева».

– Еще громче!

– «„Доктора! Доктора! Зовите доктора Штутца!“ – верещала Шувалова». – Света почти орала. – «Хлопали двери, шуршали шелка, по наборному паркету шаркали легкие туфельки…»

– Ничего не слышу. Громче, громче, громче!

– «Фрейлины, камер-фрейлины и статс-дамы, сталкиваясь юбками, метались по коридорам так называемого малого дворца, подарка предыдущего императора своему наследнику по случаю свадьбы…» – срывала голос, чуть не плача, Света.

– Слишком тихо. Еще! – вопил Артур.

– «Случилось несколько нервных обмороков»…

– Давайте я продолжу.

Андрей, второй новичок, протянул руку – он сидел совсем рядом, – забрал у плачущей Светы листок и продолжил читать ровным, почти вкрадчивым голосом. Никто не просил его говорить громче.