— И не откажусь. Не любила она гадать, повторять не буду. А только случай такой был. У соседки любовь случилась. Вот понимаешь, бешеная, до истерики, хоть ты плачь, хоть веселись. Мужа побоку, детей побоку, лишь бы под любимого примоститься.
— И так бывает?
— Еще и не так бывает. Поживешь с мое, насмотришься. И что самое главное, этот любовник ей предложил к нему уйти. Детей не забирать, пусть с мужем остаются… понимаешь?
Ирина бы по такому раскладу сразу послала любовника. Дети важнее, что неясного?
Наталья Николаевна выслушала и пожала плечами.
— А эта дура к тете Паше примчалась, тоже в ноги падала… той не дуру жалко стало — детей. Поглядела она, и сказала честно. Мол, к любовнику пойдешь — на здоровье, вдосыт любви накушаешься. И деньги у тебя будут, и счастье, и что ты захочешь. А только дорожка там коротенькая. Трех лет не пройдет…
— Ушла?
— А ты как думаешь?
— Я бы осталась.
— А та все-таки ушла. Через три года, может, чуть больше, ее и схоронили.
— Болезнь?
— Да нет. Любовник там у серьезных людей приворовывал, а годы были девяностые. Вот и пришли однажды с паяльничком.
Ирина только головой покачала.
Выходило, что дар ей достался… своеобразный. Но — полезный?
Однозначно.
— Жестоко она все же с дочерью поступила…
— Клавка сама виновата. Ей шестнадцать было, дури много, совести никакой. Тетя Паша ее жалела за бездарность, все позволяла, ну она и закрутила с женатым. А там семья, дети…
— Когда это кого останавливало?
— То-то и оно. Тетя Паша сколько раз повторяла, что в чужую семью лезть не след. И так-то плохо, Господь двоих людей свел, значит, урок хотел им преподать. А ты в чужое задание своими лапами полез… двойка и им, и тебе. Только в тех масштабах.
— Бррр.
— А правда ведь. А уж если там дети до двадцати лет… вообще, не то, что лезть, три раза стороной обходить надо. Тебе потом за подлость так прилетит, слезами ульешься и кровью умоешься.
Почему-то Ирине верилось.
— А Клава…
— Там двое детей было. Старшему еще десяти не было, а Клавка и закрутила, и залетела, и к той бабе ходила. Ну, там жена оказалась не промах, за волосы ее оттаскала, да и выкинула. Клавка к матери, а та ей правду и выложила. Мол, так и так, дела не поправишь, рожай, чтобы хоть ребенок был. Клавка назло матери и помчалась к врачу.
— Дура.
— Ага. Тетя Паша как узнала, вся аж почернела.
— А заранее она не могла предвидеть, или остановить…
— На близких не срабатывает. Их судьба всегда в тумане, любовь глаза застит.
— Понятно.
— Плохо получилось. С тех пор тетя Паша и дочь видеть лишний раз не хотела, и маялась. А под конец еще и переживала отчего-то…
— Не говорила — почему?
— Нет. Молчала…
Из гостеприимного домика Ирина уходила с четким осознанием ситуации. Конечно, она еще разложит все по полочкам, разберется…
А пока — надо учиться пользоваться тем, что ей досталось. Сила-то самая к работе подходящая.
И что ей надо бы сделать, так это отплатить добром за добро. Найти убийцу старой ведуньи.
В общежитии Ирина упала на кровать и задумчиво уставилась в потолок.
Вот такие дела. Такой подарочек с того света.
Черная монетка удобно устроилась в кулаке, но не нагревалась, оставалась приятно прохладной. Дар передать…
Можно ли так сделать?
Ирина коснулась телефона, набрала несколько запросов… можно. Оказывается — можно. Требуется какая-то вещь, которой касается одна ведьма или колдун, потом другой… иногда это книга, иногда кольцо, медальон… да хоть бы и корочка хлеба. Правда, последнюю съесть придется.
Еще бы отличить правдивую информацию от откровенно ложной. Ведьмы — ведают? Допустим. Гадают, лечат… в это Ирина верила. А простите, в черных козлов, на которых на шабаш летали, уже — нет. Это уже у инквизиторов от спермотоксикоза мозг вскипал. Ну, хотелось им!
А нельзя.
Допустим, старая ведунья понимала, что умирает. Знала, что не сможет уйти, пока силу не передаст… иные и по нескольку дней мучились, кому и крышу в доме разбирали. Да много чего было. Только вот преемницу надо было найти.
Хм.
Ирина была далека от мысли о своей уникальности. Для себя-то каждый — уникум, а если посмотреть беспристрастно? Сколько таких, как она? Да на пятачок — пучок. Юристов хватает, девчонок тоже, иголки она в детстве взглядом не магнитила и спички не двигала. А к экстрасенсам всегда относилась с долей (98 %) здорового цинизма.
Почему выбрали ее?
Или — не ее?
Могла эта монетка быть предназначена кому-то еще? Ой, вряд ли. Цветок должен был достаться соседке, а у той дочерей не было. Это Ирина узнала мимоходом, но — не было ведь. Двое сыновей.
Есть ли какие-то ограничения на передачу силы? Возраст, девственность, красный диплом высшей Лысогорской академии, личное чертячье благословение, родинки, шестипалость?
М-да.
Поиски в интернете привели к тому, что Ирина выключила телефон и едва не взвыла в голос.
Политики! Сволочи вы наши обожаемые, с какого бодуна вы отменили карательную психиатрию? Сами, что ли, клиентами были? Вы хоть представляете, сколько недоумков осталось на свободе, благодаря вам?
