— Ну да. Привозят меня к ЗАГСу, высаживают из машины, и оказываюсь я прямиком на свадьбе. Вот какая есть, в джинсах и майке, рядом с Викушей, такой всей очаровательной… оценил?
— Уроды.
— И сбежать нельзя, родители за обе руки держат, не драться ж с ними?
— М-да… я бы в морду дал.
— А меня дед с бабушкой учили, что нельзя сор из избы выносить. И что мне оставалось делать?
— Угадать?
— Давай.
— Ты оставалась, пока за тобой следили, а потом исчезла.
— Именно, кивнула Ирина. — А вместе со мной треть гостей. Отец с матерью всех дедушкиных знакомых позвали, бабушкиных… те и меня хорошо знали. Не ситуацию, нет, но… когда родители такое выкинули… Дед участковым был, у него половина знакомых в той же структуре, для них разобраться было делом трех минут.
— Понятно…
— Отец мне потом звонил, отчитывал, как я посмела уйти, да что люди подумают…
— Хм… Ириш, а твои родители к тебе не собираются? Или этот… Женя?
— Нет, надеюсь. А что?
— Да ничего.
И почему Ирине казалось, что это — ничего хорошего для известных лиц?
Очень ей отчетливо тот день помнился.
Чувство растерянности, унижения, отчаяния, а тут еще Вика щебечет, и в глазах злорадные искорки, и Женя, растерянный, но такой снисходительный, и ей что-то говорят, а она отвечает.
Хорошо помнились глаза дяди Миши — дедушкиного друга.
Он подошел, кажется, о чем-то спрашивал… тетя Катя, бабушкина знакомая, еще кто-то…
А потом побег через заднюю дверь ресторана. Туда-то ее еще довезли под родительским присмотром.
И звонок родителей. Ты что себе позволяешь, дрянь такая!? Как ты смеешь язык распускать?!
Только потом она все узнала.
Дедушкины-бабушкины знакомые дураками не были, окружение-то подбиралось по общности интересов, по уму, по порядочности…
И легко "расколов" что Ирину, что родителей, старые милиционеры и учителя поделились своими соображениями с друзьями. А потом решили, что им с такими личностями не по пути.
Нет-с, мы вас не одобрям-с.
Что и выразили самым простым образом — исчезнув со свадьбы.
Треть мест в ресторане осталась пустой.
Вика была очень расстроена.
Стоит ли говорить, что Ирине было на это глубоко наплевать?
И именно этот случай стал последней каплей, когда она решилась уехать из родного города?
Кто-то мог бы и иначе решить, а она вот так. Неправа? Может, и неправа, но это ее решение и ее выбор. А кто окажется в такой ситуации, пусть выберет для себя.
Вот и все расклады.
Кирилл проводил девушку до общежития.
А на вахте…
— Ириш, тут тебе звонят и звонят.
— Мне? — искренне удивилась Ирина. — У меня же сотовый?
— Настаивают, что ты не отвечаешь.
Ирина с сомнением посмотрела на свой аппаратик, потом предъявила вахтерше список звонков.
Ни одного пропущенного.
— Ну… не знаю. Но и трезвонят, и трезвонят…
Словно подтверждая ее слова, телефон опять взорвался мелким дребезгом.
— Да?
И тетя Зина сделала Ирине знак подождать.
— Сейчас я ее позову, подождите пару минут.
И уже Ирине, тихо:
— Не знаю, стоит ли тебе разговаривать… судя по визгу, там свинью режут.
Ирина уже догадывалась, кто мог ее осчастливить, а потому только тяжело вздохнула.
— Не стоит. Но и отказаться вряд ли получится.
И мужественно взяла трубку.
— ЭТО ТЫ!!! ЭТО ВСЕ ТЫ!!! ТЫ ВСЕГДА МНЕ ЗАВИДОВАЛА!!!
Мембрана чудом не разлетелась на составляющие. Барабанные перепонки вогнулись внутрь так, что едва в мозг не влетели.
Ирина некуртуазно отняла трубку от уха и поковыряла в нем пальцем.
Цело?
Вроде как да.
Вахтерша тетя Зина смотрела с сочувствием, а из трубки неслись вовсе уж нечленораздельные истерические визги. Ирина плюнула и протянула трубку обратно.
— Сделайте одолжение, говорите, что я выехала?
— Куда-нибудь в солнечную Замбезию?
— Да хоть Родезию, — хмыкнула Ирина. — лишь бы эта компания кретинов мне не дозванивалась.
— Родственники?
Ирина вздохнула.
Если она сейчас не прояснит ситуацию, назавтра тут еще интереснее версии придумают. Или попросту копать начнут. И ведь докопаются, полное общежитие специалистов, и хороших. Проще самой объяснить.
— Это моя младшая сестра. Она у меня парня увела, вышла за него замуж, а сейчас ее саму бросили. Вот и верещит.
— А ты-то в чем виновата? Или он обратно к тебе ушел?
Ирина посмотрела с таким священным ужасом, что устыдилась даже почтенная сплетница. Или почетная?
— Никогда.
Сказано было увесисто. Без аффектации, без клятв, но верить стоило. Это вам не битье кулаком в грудь с последующим разрыванием на себе трусов и носков.
— Понятно…
— А что я могу сделать? Могу на любой священной книге поклясться чем угодно, что я его не уводила, не думала и вообще постаралась не вспоминать. И с чего я крайней оказалась?
— А родители ваши на это… как?
— Молча. Их все устроило, перспективный казался парень. А оказался — другое дело.
Тетя Зина фыркнула.
— Ладно. Иди, отдыхай. А я этих умников налажу… в Уругвай.
— Спасибо.
— Да не за что.
И Ирина поползла вверх по лестнице.
— Ир, все же стоит…
— Люся!
— Ириш, ты меня послушай, а?
— Мне-то это на кой черт?
— А чтобы не вляпаться. Вот хочешь верь, хочешь не верь, попой чувствую, что дело нехорошее.
