Женщина слушала молча. И только румянец на серых щеках показывал, что слова не прошли зря. Ирина почувствовала, как согрелись пальцы рук.
— Не жалко, правда? Нажрется этот герой каптруда до состояния пьяной скотины, почудится ему что-то, и прикончит он вас. Или бутылкой стукнет, или ножом зарежет, сам в тюрьму сядет, а вас уже не вернешь. И ребенок в детдом пойдет, кто ж ее бабке-то доверит?
— Да что ты…
Любовь Петровна пыталась что-то голосить, но Ирина бросила на нее быстрый взгляд, и противная тетка застыла сусликом. Только лапки подергиваются.
— Ваша жизнь. Ваш ребенок. Ваш выбор, — Ирина смотрела четко в глаза Клавдии. А за ее спиной…
— Порешу!!!
Славик схватил что-то вроде черенка от лопаты, который валялся во дворе и кинулся в атаку.
— Суки!!! Всех зарою!!! Мамка!!! Клавка!!!
Наверное, кому-то он был страшен — здоровущий пьяный бугай, налитый силой и злостью. Не Ирине, она таких навидалась еще со времен дедушкиной работы. И знала их слабые места.
Собственно, одно место на всех.
Водка.
Ирина сделала шаг в сторону и подставила Славику ножку. Алканарий пролетел мимо и врезался в забор. Тот загудел, но выдержал.
— Так, нападение, при исполнении, — скучным тоном протянула Ирина. — Составляем протокол… плюс еще неисполнение родителем своих обязанностей, оставление несовершеннолетнего без присмотра, появление в пьяном виде в общественных местах… замечательно! Глядишь, и еще что хорошее в процессе выплывет?
— Нет!!! — очнулась Любовь Петровна, кидаясь к Ирине и вцепляясь в руку с планшеткой. — Вы что?! Славик же не выдержит!!! Его нельзя!!! Клавочка, что ты молчишь!?
Клавочка, стоявшая последние несколько секунд неподвижно, вдруг встряхнулась.
— Действительно, что я молчу? Ирина Петровна, не стесняйтесь, забирайте это сокровище. А на развод я завтра подам. А вы, Любовь Петровна, свекровушка моя обожаемая, идите-ка отсюда. Да побыстрее и подальше…
Во дворе повисла мертвая тишина.
Первой опомнилась Полина.
— Мам… исать ачу!
Что имела в виду малышка, неясно, но Клава кивнула.
— Сейчас пойдем, лапочка моя. Любовь Петровна, я непонятно выразилась?
— Да я…
— Угрозы в присутствии сотрудника полиции, — скучным тоном завела Ирина.
— А…
Судя по кваканью, Любовь Петровна подавилась собственной злостью.
— Я… Славочка, пойдем…
Бесполезно. Кантовать эту тушу можно было только на тележке. Ирина покачала головой.
— Не стоит, Любовь Петровна. Наряд я сейчас вызову. За нападение на сотрудника полиции… пусть отдохнет от злобы мира. Ему полезно будет.
— Это мой сын!!!
— А это ваша внучка. Которой вы едва не лишились, — напомнила Ирина.
Бесполезно.
Это — СЫН!
Категорический императив Канта. Центропуп вселенной. Светоч мира.
Ирине осталось лишь печально вздохнуть. И вызвать наряд. А что еще тут сделаешь?
Писанины…
И кто сказал, что технический прогресс — это плохо? Чтоб вам самим… гусиным пером при свечах писать. Протоколы. Да не в одном экземпляре, да переписывать…
Мигом поймете всю ценность компьютера и ворда.
Она-то про Кирилла и думать забыла. А вот он про нее — нет.
— Ирина?
У девушки аж зубы заболели. Но ладно, сама согласилась.
— Привет еще раз. Ты принес, что я просила?
— Да. А вода какая нужна? Минеральная, святая, колодезная, родниковая, морская…
— Водопроводная.
Оборотень осекся на полуслове.
— Понял. А я бутылку с собой захватил…
Ирина махнула рукой.
— Пошли, присядем где-нибудь…
"Где-нибудь" оказалось кафешкой, в которой не так давно Ирина сидела с отцом. Ну и ладно, сойдет.
Что тут у нас? Вода?
Ирина подумала, и попросила у девушки стакан с водой. Кирилл притащил несколько бутылок, а зачем ей бутылки? Ей прямой контакт нужен.
Стакан с водой тоже подойдет. Лишь бы можно было кончики пальцев окунуть.
Ирина устроилась напротив Кирилла, и оборотень протянул ей… пачку презервативов.
— Серьезно?
— Не-а, — рассмеялся оборотень. — Просто пошутить захотелось. А вот это подойдет?
Галстук выглядел более прилично. Ирина дотронулась кончиками пальцев — и кивнула.
— Ваш человек пропал недавно?
— Как раз сутки назад.
— И вы его уже ищете?
— Он важен для нас. Тебе рассказать о нем что-то? Имя, возраст…?
— Нет, не надо, — Ирина коснулась одной рукой галстука, второй воды — и застыла.
Минута, две…
Женщина сгорбилась, волосы упали на лицо, скрыли его, но отвести их в сторону оборотень не решился. Кирилл молча сидел и ждал. Потом ведьма выпрямилась и покачала головой.
— Нет.
— Что с ним?
— Живой.
— И…?
— Найти не получается. Меня что-то не пускает, как в резиновую стену ломишься, а тебя отбрасывает и отбрасывает…
Кирилл вздохнул.
— Ириш… расскажи, пожалуйста, все, что сможешь. Что, как… ну хоть какая-то зацепка! Очень надо, правда!
Ирина задумалась.
Да уж… а вот что рассказать? Как сформулировать то, что она видит? Это же не документ с указаниями, не пиратская карта клада, не кадастровый паспорт…
Это невнятные картинки, образы…
Иногда чуть более четкие, а сейчас — вообще темнота.
— Он жив, — медленно заговорила Ирина. — Точно жив… и где бы ни находился, он там находится по своей воле.
— По своей?
— Иначе у меня были бы другие ощущения. Куда бы ни пропал этот человек, силком его там не удерживают.
