-Я не верю тому, что говорят остальные.
-Но ты ведь веришь своему внутреннему голосу, той необыкновенной силе, что всё время движет тобой?
-Я не знаю,- Виктор резко развернулся и теперь уже внимательно посмотрел на только что спасённую им девушку,- Я не знаю, что я делаю, зачем живу и куда иду. Впрочем, я даже не иду - я словно падаю в какую то чёрную и бесконечную бездну. Во мне даже нет того внутреннего голоса о котором ты говоришь. Во мне вообще больше не осталось ничего кроме пустоты и боли.
-Но ты можешь остаться здесь, среди людей которых ты спас и которые будут тебе за это вечно благодарны. В Беверли Хиллз ты обретёшь новый дом и новый смысл в жизни.
-Нет... у меня когда-то уже был свой дом, но из-за моего проклятого бездействия всё это исчезло. Погибли близкие мне люди. Я никогда не смогу простить себе их смерти. Я во всём виноват! После того, что случилось, я больше просто не имею права на счастье.
-Неужели это твой окончательный ответ?
-Да... я ухожу.
Несколько минут они ещё, напоследок, просто так стояли друг напротив друга. Высокий, сильный мужчина рядом с маленькой и хрупкой девочкой. Вокруг них бегали и суетились сотни недавних рабов. Кто-то уже крепко связал верёвками лжепророка О'Жея и потянул его за пределы цирковой арены. Проповедник ещё пытался сопротивляться и образумить свою взбунтовавшуюся паству, но очевидно без своих преданных рабовладельцев, его слова больше не имели прежней силы.
-Скажи хотя бы, как мы можем отблагодарить тебя за всё то, что ты для нас сделал.
Виктор с печалью посмотрел на девочку и тут же отрицательно покачал головой.
-Мне уже ничего не нужно.
-Человек устроен так, что ему всегда что-то нужно, вне зависимости от обстоятельств и душевного состояния.
-Вообще-то я очень хочу есть, но я не могу просить вас дать мне немного еды, так как вы и сами наверняка здесь постоянно голодаете.
-Да, что ты?- неожиданно для него, Фиона улыбнулась,- У нас хватает еды. В Беверли Хиллз выращивают тонны подземного гриба, вот только раньше большую его часть О'Жей отправлял в другие рабовладельческие селения в обмен на оружие и наркотики.
-Значит, это вас не затруднит?
-Нисколько. Кухня находится за восточной дверью. Пойдем я покажу, вот только, пожалуйста, возьми меня за руку, чтобы я ненароком не споткнулась и не потерялась в длинных коридорах.
Виктор протянул свою ладонь и тут же ощутил в ней маленькие и тонкие пальцы ребенка. Когда они шли, люди почтительно расступались перед ними, а едва они очутились на кухне, повар тотчас, без всяких указаний разогрел порцию гриба и, поклонившись, поставил её на стол перед своим освободителем. Едва они уселись друг напротив друга, как на кухню, сразу вслед за ними, вошли ещё двое недавних рабов, ведущие под руки связанного О'Жея.
-Надеюсь, он вам не помешает?
В ответ Виктор даже не обернулся, чтобы напоследок ещё раз взглянуть в лицо проповедника.
-Пусть сидит сколько захочет. Я всё равно не задержусь здесь больше чем на пять минут.
Они оставили его на одной из деревянных скамеек за спиной Виктора и бывший тиран, в бессильной злобе сжав кулаки, начал тихонько бормотать какие-то ругательства и угрозы.
На вкус подземный гриб был больше похож на кусок резины чем на нормальную пищу. Впрочем, блюдо из него получилось вполне питательным и содержащим достаточное количество протеинов, что в данной ситуации с лёгкостью компенсировало все его гастрономические недостатки. Эту совершенно не требовательную к уходу культуру вывела ещё задолго до войны группа учёных-генетиков в качестве дешёвого корма для животных. Над ними тогда ещё все смеялись. Люди говорили, что такую гадость не захотят есть даже собаки и никто в то время даже не мог и предположить, что подземный гриб когда-нибудь спасёт от голодной смерти миллионы человек.
Всё время пока Виктор ел, Фиона неподвижно сидела на одном месте. На первый взгляд казалось, что она зачем-то внимательно прислушивается ко всем скрипам и шорохам, что доносились извне. Но на самом деле, оказывается, звуки волновали её меньше всего. Это было нечто другое. Она словно впитывала всем телом какую-то странную энергию. Энергию невидимую и совершенно непостижимую для всех остальных людей.
Когда с обедом было покончено, она вновь заговорила своим тихим, спокойным голосом:
-Я чувствую в тебе боль. Тяжелую и ужасную боль, затмившую собой все остальные чувства. В центре этой боли я обнаружила девушку, которую ты любил и которую потерял.
-Да я любил её,- Виктор вдруг резко отвернулся к стенке и закрыл лицо руками,- Я обожал её... я жил только ей одной. Для меня больше не существовало ничего на всём свете. Я был счастлив каждое мгновение, что находился рядом с ней, я засыпал и просыпался с одним её именем, я смотрел на нее, а затем закрывал глаза и передо мной отчётливо возникал её чудесный образ. А теперь... её нет...
Правая рука полезла в карман и бережно извлекла оттуда небольшую, мятую фотографию.
-Вот... все, что у меня от неё осталось.
