День империи полностью

То, что произошло дальше было ещё более невероятным. Все кто находился рядом одновременно обступили труп, склонили головы и, закрыв глаза, начали все вместе что-то тихо нашёптывать на непонятном языке. Ван Дюн стоял на месте и всё это время не мог оторвать взгляд от этого зрелища, но тут Шерман подошёл к нему и, остановившись совсем рядом, недоумевая, покачал головой.

— Не понимаю. Они там, что колдуют?

— Похоже, они просто просят прощения у животного, которое им пришлось убить ради своего спасения.

— Какая дикость, — сказав это, капитан Ярости вдруг вздрогнул всей своей крупной, массивной фигурой, — не знаю как вам, адмирал, но лично мне эти ушастые что-то совсем не нравятся.

Утренний рассвет, поднявшись из-за невысоких, белых гор на горизонте, стремительно пронёсся над лесами и достиг города. Затем он окрасил его в новые цвета, разогнал густой туман, проник в окна и своими яркими лучами разлился по помещению.

Настал новый день. Ван Дюн открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Интересно сколько же он проспал здесь. Вчера ему пришлось изрядно понервничать, прежде чем почти пятьдесят тысяч человек смогли переместиться прямо из космоса на крохотный пятачок крыши этой высоченной башни. Тогда казалось, что это может занять долгие недели, но после нескольких сложных посадок, они, наконец, смогли точно запрограммировать автопилоты капсул и перемещение людей сразу же ускорилось в десятки раз. И всё равно почти сутки по земному времени ему пришлось без отдыха бегать между группами только что прибывших, проверять аппаратуру и следить чтобы всё шло по плану. Когда всё закончилось, адмирал спустился вниз, отыскал первую попавшуюся незанятую комнату, рухнул на что-то отдалённо похожее на кровать и тут же уснул. В эту ночь он уже не видел снов. Он слишком устал за день, чтобы позволить себе такую роскошь.

Проснувшись, Ван Дюн первым делом внимательно осмотрелся по сторонам. Он находился в помещении, имеющем форму идеальной окружности. Все здесь было так непривычно. Все здесь состояло из какого-то странного материала вроде пробкового дерева, пористого и мягкого на ощупь. Вдобавок вокруг не было ни одного прямого угла. Все было круглым: стол, стулья, даже кровать и только небольшие окна на стенах имели чуть овальную форму. И еще, ко всему этому, его поразила необыкновенная простота и даже аскетичность, царившая в комнате. Никаких бытовых приборов, никаких удобств и ничего, что хоть отдалённо напоминало бы телевизор или шкаф для одежды. Было ощущение, что он попал в пещеру времён каменного века или, в лучшем случае, в средневековое японское жилище и казалось просто невероятным, как цивилизация элиан, освоившая космос, могла жить в таких примитивных условиях.

— Сэр.

В проёме единственной двери, имеющей форму арки, вдруг появилась налысо стриженая голова его секретаря. Несколько секунд он лишь растерянно смотрел по сторонам после чего, извинившись за своё неожиданное вторжение, наконец-таки вошёл в комнату.

— Я лишь хотел спросить, все ли у вас в порядке.

— Благодарю, все нормально, — по быстрому одевшись, Ван Дюн подошёл к окну и с высоты почти двухсотого этажа посмотрел на, раскинувшийся перед ним, неизвестный мир, — Я всё думаю, куда же мы сейчас с тобой попали, дружище.

— Я не знаю и поэтому, на всякий случай, если я вдруг окажусь вам нужным, я поселился в соседней комнате.

Адмирал обернулся, посмотрел на этого маленького человека с глупым выражением лица и улыбнулся.

— Я знаю, ты всегда со мной, куда бы судьба нас обоих не забросила.

— Что поделаешь — это мой долг. Знаете, адмирал, я тут недавно читал одну старую книгу. Точнее я выучил её наизусть, от корки до корки. Она называлась «Дон Кихот и Санчо» Сервантеса. Я понял многие вещи. Оказывается всегда и во все времена были люди те, которые вели за собой и те, которые послушно шли за ними следом.

— Звучит забавно. Значит, ты сравниваешь меня с Дон Кихотом? — Ван Дюн снова улыбнулся, но теперь уже по настоящему, может быть впервые за всё последнее время. Но через миг это прошло, он опустил голову и в его глазах вновь воцарилась прежняя печаль и тоска, — Точное сравнение, вот только как бы я хотел сейчас, чтобы моими врагами, так же как и у этого храброго рыцаря, были лишь простые ветряные мельницы.

Снаружи вскоре снова раздались чьи-то шаги и через несколько мгновений, без стука и предупреждения, в комнату ворвался Шерман. Выглядел он совсем неважно: растрёпанные волосы, черная щетина на подбородке и глаза — красные и воспаленные, словно у человека целую неделю не выходившего из запоя. Сделав несколько быстрых шагов, он остановился и, раскинув в стороны руки, вдруг громко и вызывающе рассмеялся.

— Поздравляю вас, адмирал. Это была безупречная операция. Враг без единого выстрела и даже без переговоров получил наш флот и нас самих в качестве пленников.

— Успокойтесь, Шерман. Эти люди вовсе не являются нашими врагами.