День империи полностью

— Смотреть в будущее?.. У меня нет будущего, папаша. Я живу одними воспоминаниями. Эта девушка… я закрываю глаза и вижу её: как она идет, как она что-то говорит или смеется. Теперь её нет и все, что я хочу — это чтобы жизнь поскорей оставила меня и позволила мне последовать за ней.

— Жизнь — это странная штука. Я бы даже сказал, что нет ничего более прочного и в то же время ничего более хрупкого и непредсказуемого чем человеческая жизнь. Она крепко держит тебя, когда ты полон горя и отчаянья и может покинуть на вершине счастья и успеха.

Виктор поднял голову и внимательно посмотрел на старика, который, словно каменное изваяние, по прежнему, почти без движения, продолжал стоять на одном месте.

— Ты говоришь так потому что, может быть, сам никогда и ничего не терял.

— Я потерял все. Меня зовут Дольфганг Самерсет и когда-то я был министром пропаганды Федерации. Я мог бы стать следующим президентом Земли, но война отняла у меня власть. Еще я был счастливым мужем и любящим отцом, но во время бомбёжки фаталокская бомба попала в мой дом и в один миг я потерял свою семью. Можно также сказать, что я потерял силу и здоровье. Последние пол года я скитаюсь по канализации, сплю на холодном бетоне и питаюсь отбросами. За это время из крепкого мужчины я превратился в слабого и больного старика. Вот видишь — мне досталось ещё, пожалуй, больше чем тебе, но я не потерял главного — веры. Веры в будущее и веры в свой народ. Знаешь, что это за ящик за моей спиной? Это, может быть, единственная работающая радиостанция на всей нашей планете. Я сам собрал ее. Она почти готова и теперь я хожу по старым мусоросвалкам, чтобы найти к ней кое какие последние недостающие детали. Когда это случится, миллионы людей в Подземном Центраполисе из своих радиоприёмников и карманных телефонов, тех что постоянно подзаряжаются от тепла человеческого тела, услышат мой голос и узнают, что человечество ещё не полностью уничтожено. А затем, когда придёт время, я призову их в бой и они поднимутся на поверхность и сбросят со своей спины проклятый фаталокский гнёт. Главное, чтобы люди продолжали надеяться. Главное чтобы ты не потерял эту надежду, ведь именно на тебя вскоре ляжет тяжёлое бремя героя — быть впереди и вести за собой всех остальных.

— Неудачного же вы всё-таки выбрали для себя героя. Такой никчемный и отчаявшийся человек как я уж точно не сможет ничего изменить.

— Не ты один будешь вершить будущее. Где-то далеко отсюда существуют ещё несколько человек, отмеченных судьбой. Каждый из них имеет свою цель и каждый выполнит её до конца, ради общей великой победы.

— Кто тебе рассказал весь этот бред?

— Одна маленькая девочка, что живёт неподалёку отсюда, в лагере рабов. Она слепая от рождения, но она способна видеть дальше чем любой из людей. Она и поведала мне твоё прошлое и будущее, а ещё она говорила, что ты сам скоро придёшь к ней и тогда она сможет направить тебя на истинный путь.

— А что если я не верю ни тебе ни ей? Зачем мне вообще нужна вся эта ваша бессмысленная борьба карлика с великаном? После смерти Солы уже ничего для меня не имеет смысла. Я уже проиграл… я уже не живу на этом свете. А теперь я ухожу, — Виктор вдруг демонстративно развернулся и специально направился в обратную сторону, — Она говорила, что скоро я сам приду к ней? Посмотрим сколько времени ей придётся ждать этого момента.

Силуэт путника всё дальше и дальше удалялся где-то там, в сумраке канализации. Все менее и менее отчётливо были слышны его шаги и отрывистое дыхание. Вскоре он превратился в маленькую, черную точку, а когда, через несколько минут Виктор и вовсе исчез из виду, старик посмотрел ему вслед и, поправив тяжёлый ящик на спине, тихо проговорил сам про себя:

— Наивный глупец, как бы далеко ты не стремился убежать, тебе всё равно никогда не уйти от своей судьбы.

— Дети мои, — Жей О'Жей поднялся со своей скамьи и внимательно осмотрел всех присутствующих, — мы снова собрались здесь для того, чтобы вместе произнести молитву и поблагодарить наших всемогущих хозяев-фаталоков за то, что они позволили нам прожить ещё один день и вкусить эту пищу. Так будем же благодарны и преданны им так же как были благодарны и преданны до этого. Они указали нам путь, по которому нам следует идти. Они стали для нас путеводной звездой, идеалом, к которому нам всем следует стремиться.