День империи полностью

Виктор прошёл ещё несколько шагов и остановился. Глаза снова, уже который раз, выхватили из темноты это злополучное селение рабов. Это было словно какое-то колдовство. Подняв голову вверх, он вдруг, в бессильной злобе, сам про себя тихо рассмеялся. В последнее время он избегал общество людей. За несколько дней он, может быть уже десяток раз оказывался на этом самом месте, после чего разворачивался и шёл прочь в противоположном направлении, но старый подземный комплекс развлечений с круглой ареной цирка в центре, словно из ниоткуда, снова и снова возникал на его пути.

Он устал ходить кругами, каждый раз возвращаясь на одно и то же место. Он устал бежать от самого себя. Он решил. Решил двигаться вперед, чтобы поскорей пройти это селение и идти дальше. А если его по пути вдруг убьют местные рабовладельцы… что же — это будет даже ещё лучше.

— Дети мои, — О'Жей поднял обе руки и, раскрыв ладони, вытянул их вперед, словно пытаясь коснуться каждого из тех пяти сотен своих рабов, что собрались вверху на зрительских скамейках, — Я собрал вас здесь, чтобы мы вместе смогли предать нашему суду проклятую ведьму и бунтовщицу, а также её сообщника. Обратите же на неё всё своё негодование, плюйте в её сторону и сыпьте на неё проклятиями ибо она сполна заслужила это. Ее преступление ужасно. Она не просто украла или обманула, она покусилась на саму основу нашего общества, на нашу веру и религию. Давайте же покажем ей всё наше негодование и презрение. Почему я до сих пор не слышу вашего благородного и праведного гнева?

Толпа молчала. Проповедник недовольно покосился вокруг себя и продолжил всё с тем же ярким, фанатичным запалом, что и прежде:

— Вы все, думаю, хорошо помните годы тёмной Дофаталокской эры. Безнравственность, преступность и бунты антицивилизалов были постоянными спутниками тех времен. Земля катилась к хаосу а анархии. Конец света был неизбежен. Я сам тогда долго думал о рецепте спасения человечества. Я перебирал различные общественные порядки, начиная от строжайшей диктатуры и заканчивая полной свободой и отсутствием всякого контроля государства над личностью. В итоге я пришёл к выводу, что нам уже ничего не может помочь. Корень зла таился в самой сущности человека, такой противоречивой, хаотичной и склонной к самоуничтожению. Я отчаялся. Я уже решил, что всё потеряно, но тут к нам, как спасение, пришли фаталоки и показали как нужно ЖИТЬ на самом деле. Они совершенны со всех сторон. Это общество где царит идеальный порядок и вместе с тем каждый их гражданин имеет все возможности для своей самореализации. Я призываю вас к такому миру, а эта ведьма тянет нас к прежним временам, полным лжи и порока. Пора делать свой выбор. Что вам больше по душе: служить богам и когда-нибудь самим стать бессмертными богами или же всю жизнь оставаться жалкими и униженными животными?

— Ненавижу стоять на посту. Какая скукота.

Маленький и робкий огонёк зажигалки вспыхнул в темноте и осветил небритые лица двух рабовладельцев.

— Кстати, хочешь сигарету?

Один их них, ленивым движением, достал из кармана мятую пачку и протянул её своему напарнику.

— Где взял?

— На раскопках в Верхнем Городе. Один из рабов хотел уже было присвоить её себе, но я вовремя отучил его от воровства, переломав ему все рёбра своим сапогом.

— Правильно. Этим скотам нужно постоянно указывать их место, пока они совсем не обнаглели. Плохо только, что проповедник злится, если мы слишком уж часто убиваем и калечим его работников.

— Ничего. Скоро снова рейд, а после того как мы приведём в его общину сотню — другую новых рабов, он тут же простит нам все наши «грехи».

— Это точно. Люблю рейды.

Рабовладелец жадно затянулся и выпустил в воздух несколько колец дыма и тут его глаза вдруг отчётливо различили вдали чей-то одинокий, приближающийся силуэт.

— Эй, кто ты? Стоять на месте.

Человек молчал. Он просто шёл прямо на них, глядя куда-то вперёд пустыми, безразличными глазами.

— Стой на месте, придурок!

Он сделал ещё несколько шагов и теперь уже, сквозь мрак подземелья, можно было отчётливо различить его рваную одежду, крепкую, подтянутую фигуру с накачанными мускулами и длинные, совершенно седые волосы, свисающие до самых плеч.

— Ты, наверное, не понимаешь, — дрожащими от волнения руками один из рабовладельцев снял с предохранителя своё охотничье ружьё и направил его прямо в грудь незнакомцу, — Ещё двинешься и я убью тебя!

— Давай же… сделай мне одолжение.

Палец тотчас нажал на спусковой курок, но ещё за миг до этого быстрый и сильный удар, прямо из темноты, оттолкнул оружие в сторону. Рабовладелец так ничего и не успел понять. Лишь после того как прогремел громкий, оглушающий выстрел, он обернулся и с удивлением обнаружил, что его напарник, схватившись руками за живот, медленно оседает на пол. Через мгновение он почувствовал на своей шее мертвую, железную хватку, после чего послышался хруст ломающихся костей и его бездыханное тело упало рядом с телом его друга.

Виктор поднял ружьё и кобуру, на ходу перезарядил его и, положив оружие на плечо, направился дальше.