Самое непредвиденное случилось в тот самый миг, когда Санми сидела в машине, наблюдая за Ёнён, и выжидала нужный момент. Было начало одиннадцатого, и на дорогах практически не наблюдалось машин. Но именно в этот момент откуда-то появился автомобиль. Казалось, он должен просто проехать мимо по своей полосе, но автомобиль несся прямо на Ёнён, словно у него сломались тормоза. И даже будто бы водитель поддал газу.
Санми вскрикнула.
Ёнён не перебивала и внимательно слушала рассказ. До самого конца. Санми было не по себе, она пыталась понять, что именно означает такая глубокая сосредоточенность. Но она слышала лишь дыхание Ёнён.
К концу рассказа Санми совсем обессилела. Она была на грани обморока и с тревогой ждала, как Ёнён отреагирует на сказанное. Может, и не поверит. Но другой правды не было. Санми рассказала все как есть. Кроме одной детали.
– Вам нужно поесть, – сказала Ёнён, вставая с места.
Санми прищурилась. Она сделала это не специально, ее веки сами слипались.
С кухни доносился звон посуды, Ёнён вернулась в комнату с тарелкой в руке и поставила прямо перед Санми. В ней что-то лежало. От тарелки исходил запах еды, но это был непривычный запах.
– Не пропало, можете есть.
Санми, изогнув брови, взглянула на еду. В миске, словно собачья еда, было намешано всего по чуть-чуть. Пахло соевой пастой, чесноком, луком… Словно из холодильника взяли все, что можно, и смешали вместе в одно блюдо. Рис тоже был. В животе проснулся дикий голод. В попытке поесть Санми постаралась выпрямиться, но у нее ничего не вышло. Тогда Ёнён стала набирать еду в ложку и запихивать ей в рот. Санми послушно открывала рот, как ребенок. Ребенок, с которым не считаются. Движения Ёнён были резкими, она не церемонилась с Санми. Еда пачкала лицо, но Санми не переживала из-за этого, а просто открывала рот и заглатывала ложку за ложкой. Поев, она почувствовала, как тело расслабилось, напряжение спало. Санми даже испытала небольшой прилив сил.
– Что ты теперь сделаешь со мной?
После долгой паузы Ёнён ответила:
– Объясните, почему вы сразу все не рассказали, а заставили ходить кругами и встречаться с разными людьми.
– Причина проста. Если б я рассказала, то было бы не так интересно. К тому же у тебя пропала память, ты бы мне так просто не поверила. Поэтому я и решила: пусть сама походит, помучается и узнает от других всю правду. Пусть эта убийца ходит на встречи и вымаливает правду, пусть испытает стыд, когда узнает, как все было.
Ёнён сидела не шелохнувшись, и не поменялось даже выражение ее лица. А затем она спросила:
– Все, что сейчас вы рассказали, – правда?
– Я рассказала всю правду, да.
– А доказать можете?
– На кухонной полке лежит папка с документами. Посмотри там. Среди них найдешь справку о заключении, которая была у тебя в сумке, и чек на больничные расходы в течение месяца.
– А сумка – та самая, из больницы?
– Да.
– И больше в ней ничего не было?
– А что тебе надо?
– Например, мой телефон.
– Ты про телефон, с которым ты ходила в 2009 году?
– Да.
– Не знаю. Не было его. Наверное, полиция забрала во время следствия. Ты все-таки преступница.
«Так на самом деле могло быть», – подумала Ёнён и сказала:
– Значит, я провела в коме всего один месяц?
Санми бессильно кивнула, но сразу последовал следующий вопрос:
– Поэтому я так быстро восстановилась… Это точно моя сумка?
– Да, ты сама ее купила за три месяца до выхода из тюрьмы, когда тебе за примерное поведение позволили выйти на один день. Ты была именно с ней.
Санми дошла до этого места, а Ёнён внезапно умолкла. Такое долгое молчание стало тревожить Санми. Но скоро Ёнён заговорила снова:
– Как вы оказались в моей палате, когда я вышла из комы?
– Я тебя навещала. Каждый день. Чтобы довести до конца свой план мести.
– Взяв на себя роль опекуна?
Санми ожидала, что рано или поздно придется во всем сознаться, но не думала, что все будет происходить именно так. Санми несколько раз кивнула головой.
– Да. Мне повезло, что ты очнулась, когда я была там. Я тоже очень удивилась.
– А как вы уговорили на это врачей и медсестер? Подкупили?
– Подкуп и уговоры.
– Как вы этого добились?
– Я сказала, что ты для меня как дочь. И что с тобой такая беда случилась прямо в день выхода из тюрьмы. Поэтому я попросила утаить от тебя правду, пока ты сама не вспомнишь, пообещав взять на себя всю ответственность. К счастью, врач согласился, что так будет лучше для душевного и физического спокойствия пациента. Видимо, он тоже не хотел сразу говорить в лоб потерявшей память пациентке, что авария произошла в день, когда она вышла из тюрьмы, отсидев срок за убийство.
– Неужели врач проявил такую заботу об убийце?
– Я сказала, что тебя осудили несправедливо.
На лице Ёнён появилась еле различимая усмешка. Ее явно забавляла подобная ложь Санми, которой не терпелось узнать, о чем именно думает Ёнён.
– Я не верю, что моя сестра совершила самоубийство.
От этих слов Санми вздрогнула:
– Неужели снова…
– Снова?
– Ты же не считаешь, будто моя Минсо убила Сугён?
Наступила тишина.
– Видимо, одиннадцать лет назад я говорила то же самое?
