– Прости меня, мой король, но многие жители разбежались. Говорят, болезнь передается через прикосновение. Не следует ли послать на розыски, пока они не ушли далеко?
– Никто не ушел. Они все позапирались в домах. Иссин за это поручилась. – Бардольт снова взялся за перо. – Спасибо, что рассказал. Должен тебя просить больше ни с кем не делиться наблюдениями. Однажды ты станешь рыцарем, а добродетель Вежливости предписывает рыцарям скромность.
Вулф узнал приказ, хотя бы и под видом религиозной заповеди.
– Как доберемся до Элдинга, я пошлю тебя с этим письмом в Инис. Сообщение чрезвычайной важности, оно должно как можно быстрее попасть к королеве Сабран.
– Будет исполнено, – обещал Вулф.
С отчетливым впечатлением, что его сейчас попросили заткнуть глотку одной добродетели во имя другой, он повернулся к двери, но остановился, услышав снаружи шум.
Бардольт поднял голову на приглушенный стенами вопль.
– Пьянчуги! – буркнул он. – Разгони их, Вулф, не то всех подряд вызову на поединок.
– Да, государь.
Открывая дверь, Вулф ожидал увидеть пьяную драку; с первого взгляда ему почудилось, что это она и есть. На дальнем конце палубы костровые корзины освещали сцепившихся людей. Когда среди них мелькнуло что-то белое, Вулф напрягся, ощутив в животе холодный ком.
Иссин кричала, будто ее драли на куски. Когда она вырвалась из свалки, Вулф увидел ее голые руки: от кончиков пальцев до локтя кожа алела, словно покрытая яркой краской.
«Начинается с красноты на пальцах…»
Болезнь. Она догнала их.
Новый страшный вопль Иссин. Она дергалась всем телом, словно зло передразнивала плясунов.
– Помогите, – стонала женщина. – О боги, спасите! Жжет! Я горю!
– Помогите ей! – крикнули в толпе, но как помочь, никто не знал.
Иссин поскользнулась и рухнула, заколотила по настилу кулаками. Приподнявшись на колени, она с невероятной силой рванула свое облачение. Эйдаг ахнула. Иссин с бешеными глазами, закапав слюной подбородок, разодрала домотканое сукно и осталась в одной сорочке. Старуха принялась терзать ее, цепляя ногтями ткань и кожу, в кровь раздирая горло.
– Выпустите, – всхлипывала она со сведенным мукой лицом. – Духи, выпустите его!
– Что выпустить? – крикнул Велл.
– Огонь, весь огонь! – Она стала рвать на себе волосы. – Разве не видите, я горю!
Этот вопль шел из самого нутра – звериный и одновременно слишком человеческий. Вулфа от каждого ее вскрика пробирал болезненный озноб. Иссин рвала окровавленные седые космы, раздирала лицо ногтями, а потом поползла по палубе с пеной на губах.
Эйдаг с Карлстеном, обнажив мечи, встали плечом к плечу.
– Именем короля! – гаркнул Карлстен. – Не подходи!
Он растянул губы, смотрел круглыми глазами:
– Ни с места!
– Государь, мой король! Добрый король! – Она задыхалась от боли. – Помоги мне. Убей!
– Держите ее! – заорал кто-то.
Карлстен шагнул ей наперерез.
– Нет, Карл, нет! – выкрикнул Трит. – Не тронь ее!
Иссин потянулась к Карлстену. Тот отшатнулся, и тогда она с размаху ударила кулаком Эйдаг, которая, вскрикнув, метнулась в сторону.
– Что за шум, во имя Святого? – взревел вышедший из каюты король Бардольт.
Иссин, увидев спасителя, кинулась к нему, и между нею и королем остался один Вулф. Он, не раздумывая, ухватил женщину за запястье и вогнал ей в живот меч.
Мир замер. Ее лицо было на расстоянии шепота, он чуял ее пот и известковую гниль на зубах. Он увидел, как мелькнувшие на лице изумление и ужас перешли под конец в улыбку. Она большим пальцем, едва ли не с нежностью, погладила его по щеке и повалилась.
Молчание пало на палубу тяжестью снегопада. Эйдаг, прижавшись к мачте, несмело ощупывала себе челюсть. Велл встал на колени рядом и рукой в перчатке коснулся ушибленного места.
– Назад, Велл! – рявкнул король, и Велл отпрянул. – Эйдаг, она тебя касалась?
Эйдаг испуганно закивала.
– Карлстен?
– Нет. – Карлстен скрипнул зубами. – Иссин не снимала перчаток. Она взошла на корабль, уже зная, что больна.
Вулф не отрывал глаз от лакированного кровью клинка. Его свободная рука – правая – дрожала. Он перевел взгляд и сквозь пелену в глазах посмотрел на убитую им женщину.
– Капитан, дайте другим кораблям сигнал ждать, – велел король; его ноздри раздувались при каждом вздохе. – Те, кого коснулась Иссин, будут сидеть в каюте, пока мы не дойдем до Элдинга. И ты тоже, Велл. Мы не знаем, как передается болезнь.
Он с горьким сожалением взглянул на тело старой подруги:
– Вы, остальные, столкните труп в реку. Веслами. Пальцем к ней не прикасаться.
В последних днях лета для Глориан горечь всегда мешалась со сладостью. С одной стороны – любимый пир Доблести: шесть дней турниров, кабаньей охоты, борцовских поединков, и дни эти красивы как никогда, особенно в замке Глоуэн. На полянах кивали, раскачиваясь, полевые цветы; воздух пахнул облепившими оконные проемы медовыми сотами.
С другой стороны, в эти дни всегда уезжал отец. А в нынешнем году он и вовсе не появился.
