Пробегая между домами, я много раз теряла башню из виду. Мой компас мигал красным цветом всякий раз, когда я отдалялась от вихря, и я каждый раз чертыхалась, когда переулок, по которому проходил мой путь, возвращал меня обратно.
Наконец я достигла колокольни. Она находилась на небольшой круглой площади, на которой, к счастью, было немноголюдно. Несколько человек собрались возле фонтана, расположенного перед входом в церковь.
Вопреки моим опасениям, кандидаты, одетые в серебристую униформу, все еще были там. Они растерянно висели на шпиле колокольни и ожесточенно спорили друг с другом. Сначала я не поняла, в чем проблема, но потом посмотрела наверх и тяжело вздохнула про себя.
Никто из кандидатов до сих пор не мог добраться до вихря. А все дело было в том, что тот висел в воздухе на расстоянии нескольких метров от шпиля башни… слишком далеко, чтобы в него прыгнуть.
Я внимательно посмотрела на свой детектор. Ничего не происходило – на нем горел только этот зеленый свет. Другого вихря не было, по крайней мере, не в этом городе. А этот вел в очень холодную местность, которая, казалось, не приближала нас к Новому Лондону, но и не уводила еще дальше от него.
Вихрь был нашим единственным шансом, и я осмотрела местность в поисках какого-нибудь решения. На башне сидели одиннадцать или двенадцать кандидатов. Сложно было определить, сколько еще осталось участников, потому что, чем дольше длилась гонка, тем больше людей рассеивалось по всем сторонам света.
В любом случае никто из них еще не финишировал в кураториуме. Иначе я давно уже получила бы сообщение на свой детектор.
– Ну, есть идеи? – услышала я чей-то голос за моей спиной.
Я обернулась и увидела прямо перед собой светло-карие глаза Хольдена.
Казалось, что ему было забавно наблюдать за кандидатами, висевшими в нерешительности на верхушке колокольни. Он конечно же тоже заметил, что достичь вихря невозможно.
– Еще нет, – призналась я. – А может, у тебя совершенно случайно есть с собой лестница?
– Случайно нет, но, может быть, мы найдем какой-нибудь трамплин, – рассмеялся Хольден.
– Или ходули, – добавила я, и мы улыбнулись друг другу.
Затем мы снова посмотрели вверх на башню. Она находилась не особенно высоко, но явно выше окружающих ее крыш. Поэтому прыгнуть с какого-либо другого места в вихрь не представлялось возможным. Единственным достаточно высоким для этого зданием был музей, но он, к сожалению, располагался на расстоянии десятка метров от церкви на другой стороне улицы.
Хотя…
Я сняла со спины рюкзак и стала перебирать его содержимое. После того как я нашла нужный сверточек, я вскрыла его и вытащила оттуда веревку.
– У тебя все-таки
Теперь он стоял так близко от меня, что я чувствовала запах его шампуня. Сандаловое дерево и еще что-то, напоминающее грейпфрут. Сердце мое забилось чаще, и я кивнула в ответ.
– Ты поможешь мне?
– Конечно, – сказал Хольден. – Если ты возьмешь меня с собой.
В ответ я подняла брови:
– Конечно.
Об этом можно было даже не спрашивать.
– Ну давай тогда, партнерша.
Я указала на здание музея и с надеждой протянула Хольдену один конец веревки.
Его взгляд проследовал в направлении моего пальца, затем он снова посмотрел на веревку и, наконец, вверх на вихрь. Постепенно на его губах появилась улыбка.
– Я понял! – прокричал он мне, схватил протянутый ему конец веревки и побежал по улице.
Прохожим, которые уже начали оживленно показывать на нас пальцами, он недвусмысленно дал понять, чтобы они сохраняли дистанцию.
Между тем веревка в моей руке становилась длиннее и толще по мере своего растяжения. В то время как Хольден мчался в другую сторону, я, стараясь оставаться незамеченной, продвигалась к задней стене церковной башни. Остальные кандидаты продолжали яростно спорить о том, что можно было предпринять в данной ситуации. Видимо, некоторые из них как раз решили, что сделают прыжок, что меня вполне устраивало.
Первым, кто отважился на прыжок, был тот самый высокий натренированный парень. Он подбросил себя в воздух, но, как и ожидалось, промахнулся на несколько метров и тут же упал, сильно ударившись о землю. Его рост помешал ему правильно сгруппироваться и сделать кувырок. Он закричал от боли, схватившись за ногу, которая, скорее всего, сломалась.
Парню повезло, что его униформа смягчила удар. Экзоскелет, вплетенный в ткань, не только делал нас быстрее и сильнее, но и сглаживал удары и жесткие приземления. Иначе у него сейчас была бы сломана не только нога.
С вершины башни раздались взволнованные крики.
Я спокойно подождала, пока остальные кандидаты спрыгнут с башни. Никто из них не дотянул до вихря, даже частично, но многие извлекли урок из прыжка парня. Последовали прыжки в длину, кувырки, повороты в воздухе, приземления на четыре опорные точки – все это мы натренировали до тошноты во время учебы.
В конце концов, все это составляло часть повседневной жизни бегуна.
