День, когда разорвался мир полностью

Фрик, пронеслось у меня в голове, но я тут же прогнала это слово и почувствовала, что мне стало стыдно, потому что многие так же называли Луку. Однако это чувство тут же сменилось возникшей паникой.

Вихревая гонка определяла наше назначение, но проверку непосредственного призвания бегунов – охотиться на сплитов и ловить их, чтобы доставлять в зоны, – этот экзамен не предусматривал. Эта часть обучения наступала только после того, как тебя принимали в пул бегунов. Кроме того, наше оснащение совсем не соответствовало подобной задаче. Оно было совсем не таким, как у настоящих бегунов или охранников зон. У меня на униформе не было гравитационных сенсоров, ничего, чтобы защититься от него.

И как вообще такой, как он, попал в город, полный людей? Кураториум бдительно следил за всеми городами; сплиты держались подальше уже только потому, что сразу же бросались в глаза и могли быть схвачены. Обычно они прятались в безлюдной местности вне мегаполисов, где пытались укрыться от бегунов.

Этот мужчина был грундером[3]. Кожа, похожая на дерево, и корни на его голове не оставляли никаких сомнений. Грундеры были менее опасными по сравнению с другими представителями сплитов – не сравнить с цюндерами[4] или вирблерами[5]. И все же если бы он захотел меня схватить, то у меня не было бы никаких шансов на спасение.

– Что ты здесь делаешь? – спросил меня грундер.

Но, прежде чем я смогла что-либо ответить, в моем поле зрения возникла его рука. На какое-то мгновение я была загипнотизирована множеством корневых отростков на ней, но затем мутировавшие пальцы легли на ручку моего рюкзака, и волшебство исчезло.

Я приготовилась к прыжку. Есть у меня гравитационные сенсоры или нет, но нельзя было, чтобы сейчас меня задержал какой-то сплит!

Меня качало из стороны в сторону, но я заставила себя подняться. Ноги скользили по мокрой земле, но я сопротивлялась. Я вовремя схватилась за лямку рюкзака и дернула его на себя.

– Не подходи! – прошипела я.

– Все в порядке, я просто хотел помочь.

Его лицо, похожее на кору дерева, снова появилось передо мной, на этот раз с удивленно поднятыми вверх бровями из мха. Я увидела у него между зубами небольшие комья земли, как будто он съел булочку с маком.

– Где я? – спросила я, держа рюкзак так, словно он был моим оружием.

Мое дыхание белым зимним облачком отлетело от моих губ.

Грундер наморщил лоб:

– Не понял.

– В каком мы городе?

Он несколько раз открыл рот, прежде чем смог что-либо произнести. Он покосился на мой детектор:

– А разве такие, как ты, не должны это знать?

– Просто скажи мне, где я.

– В Анкоридже.

У меня от удивления округлились глаза. Едва поднявшись на ноги, я вытерла о брюки кровь с внутренней поверхности ладони. Прислонившись к стене дома, я вытащила из внешнего кармана рюкзака бутылочку мятного масла и дрожащими пальцами стала откручивать крышку. Резкий запах мяты тут же ударил мне в нос. Я сделала глубокий вдох. Мягкое жжение, которое этот аромат оставил в моих глазах, было таким знакомым, что подействовало на меня успокаивающе. Словно необычайное чувство защищенности нежно накрыло тело и унесло меня из этого места. Головная боль от этого запаха не исчезла, но хаотичное биение в моей груди замедлилось.

Анкоридж.

Аляска.

Я прыгнула на Аляску. Прямо с Альп. Неудивительно, что у меня так кружилась голова!

Внезапно мой детектор запищал, я поднесла его близко к лицу, чтобы рассмотреть изображение.

О нет. Это был сигнал. Сигнал победы.

Это означало, что уже определены четверо первых победителей гонки и остальные оставшиеся участники, вне всякого сомнения, уже давно были на пути к зданию института.

Это означало, что я могу проиграть.

Часть меня хотела просто сдаться, но еще не все места из десяти были заняты. Соберись, подумала я и посмотрела в сторону переулка, ведущего к главной дороге. Еще один взгляд на детектор сообщил мне о том, что я и так уже давно знала: я перепрыгнула через полных девять часовых поясов.

Я в нерешительности посмотрела на грундера. Если бы я уже была настоящим бегуном, то передо мной сейчас стояла бы задача схватить его и сопроводить в специальную зону для сплитов, чтобы он больше не представлял никакой опасности для жителей этого города. Чтобы он не смог никому навредить своими мутациями. Чтобы он не смог убить чью-то мать.

Такому, как он, нечего здесь делать. Мир по понятным причинам разделился на районы для людей и районы для мутантов, несмотря на то что такие сплиты, как этот грундер, снова и снова нарушали закон о вихрях.

Но я еще не стала бегуном. Сперва мне нужно было закончить эту чертову гонку.

– Ты здесь из-за него, не так ли? – спросил вдруг грундер. – Тебя послал кураториум.

Он в упор смотрел на меня зелеными глазами, напоминавшими мне леса Амазонки. Цвет был таким же насыщенным, как красный цвет магмы, извергаемой из вулкана, – такими были глаза Лукаса во время приступов.

– Из-за него? – спросила я в замешательстве. – Из-за кого?

Грундер посмотрел на меня сначала нервно, а затем с холодной решимостью: