– Приятно слышать, Поппи Дэй, но всё-таки не надо тебе меня видеть, когда я уйду, – пылко сказала она.
– Уйдёшь? Что ты имеешь в виду?
– Ты очень хорошо знаешь, что я имею в виду. Сейчас я здесь, Поппи, и я знаю, что я здесь, но часто, по правде сказать, всё чаще, я не здесь. Не знаю, куда я ухожу, знаю только, что я не здесь. Как будто исчезаю, бываю здесь всё реже и реже, а потом меня вообще здесь не будет, и тогда я уйду. Ты это понимаешь, правда, Поппи Дэй? Скажи мне, что ты понимаешь, потому что для меня очень, очень важно, чтобы ты понимала. Я хочу знать, что ты понимаешь.
– Я понимаю, бабушка. Я понимаю, что когда-нибудь ты уйдёшь.
– Я хочу, чтобы ты знала, я не хочу тебя покидать, но ничего не могу с собой поделать, и когда я уйду, я хочу, чтобы ты не тратила своё время и не торчала здесь попусту, я ведь даже узнавать тебя не буду. Это самое страшное для меня – представлять, что ты будешь видеть меня, а я тебя не узнаю. Обещай мне, Поппи Дэй, когда я уйду, ты не придёшь сюда, пожалуйста, ради меня!
Поппи всё поняла. Ни за что и никогда она не стала бы врать бабушке.
– Хорошо, бабуль, я обещаю тебе. Когда это случится, когда этот день настанет, я обещаю сделать так, как ты хочешь.
Они крепко обняли друг друга.
Пока Майлз готовился, Поппи как следует осмотрелась. Незнакомая обстановка отеля придавала их общению некоторую формальность. Интервью обещало быть недолгим.
Майлз счёл забавным уединиться в самом шикарном отеле Лондона, ещё лучше того, к которому Поппи немного привыкла, – здесь было даже обслуживание в номера. Правила они обговорили ещё до того, как встретиться. Майлз знал, что важно рассказать их историю правдиво и ясно, так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, и уделить должное внимание Аарону. Ввиду обстоятельств, брать интервью у Поппи и Мартина по отдельности было наилучшим решением.
Майлз установил на столе небольшой микрофон, поправил пластмассовую подставку так, чтобы голос Поппи был хорошо слышен.
– Ну вот. Ты готова, тебе ничего не нужно? – Майлз привычно приподнял указательным пальцем чёрные квадратные очки и вновь опустил их на переносицу.
– Думаю, да. Я же буду только говорить, значит, мне, кроме рта, ничего не понадобится.
– Ну, ты умна! Я имею в виду, тебе удобно, хорошо, не нужно посетить ванную?
Поппи нравилась его манера говорить. Большинство людей спросили бы: «Тебе не нужно в туалет?» – или выразились бы ещё хуже. Но Майлз был настоящим джентльменом.
– Я готова, Майлз. А ты? Тебе ничего не нужно?
Он улыбнулся, довольный, что Поппи это заботит.
– Нет, спасибо. Я уже сделал всё, что нужно.
– Тогда прошу прощения. Что это? Записывающее устройство?
– Да. Я всё записываю и делаю небольшие пометки, это позволяет мне сосредоточиться на интервью и задавать вопросы, ничего не упуская из вида. Потом я редактирую эти записи и печатаю текст.
– Понимаю. Ну что, начнём? – Она потёрла ладони, стараясь изобразить воодушевление, которого не чувствовала.
– Да. Хорошо, Поппи, если ты готова, я нажимаю кнопку записи.
Она кивнула. Майлз открыл записную книжку, снял колпачок гелиевой ручки, улыбнулся, желая подбодрить Поппи.
– Ну, поехали.
– Что мне делать? Просто говорить?
– Да. У меня есть к тебе несколько вопросов, несколько тем, которые хотелось бы охватить, но, по большей части, просто говори и не стесняйся. Если захочу что-нибудь прояснить, вмешаюсь.
– Хорошо. – Поппи сглотнула.
– Понимаю, Поппи, самое сложное – начать, поэтому, может быть, расскажешь в двух словах, какой была твоя жизнь до всех этих приключений?
– Ух ты, это сложно! Думаю, мне хватит и одного слова – непримечательной. Но если нужны два слова, скажу – непримечательной и простой. Могу сказать даже три – непримечательной, простой и скучной. Думаешь, это плохо? Совсем наоборот. Эти несколько недель дали мне понять, что непримечательная, простая и скучная жизнь просто прекрасна. Представляю, что ты сейчас подумал. Тебе кажется, хуже ничего и быть не может. Ну, ты – одно дело, а я – совсем другое. Так пойдёт, Майлз? Мне говорить и дальше?
– Да, ты молодец. Продолжай.
– Ну, болтать я умею. Вот заткнуть меня куда трудней! Иногда я вспоминаю, что сделала и что со мной случилось, и вся эта история кажется неправдоподобной, словно она произошла с кем-то другим. Как будто я прочитала книгу или посмотрела фильм, который так меня поглотил, что некоторые сцены запали в память и время от времени проигрываются в голове. Иногда мне хочется, чтобы эта история в самом деле произошла с кем-нибудь другим. Нет, не иногда, всегда.
– Что ты имеешь в виду, Поппи? Расскажешь поподробнее?
