День мертвых полностью

– Думаю, мы их побили, дон Рикардо. Дон Эскелли говорит, некоторые попрятались по кустам. Наши щелкают их, как кроликов.

– Ну что ж, отлично. Слушай, Ортис, по заслону на насыпи нужно хорошенько вдарить. Шарахни по нему из «ДШК», а Рубена посади за двадцатимиллиметровку. Скажи ему, пусть целится по топливным бакам, надо поджечь эти машины.

– У нас осталась всего одна коробка пулеметных патронов, сеньор.

– Да, знаю, но есть шанс, что тогда они от нас отстанут. Мне кажется, они дрогнут, если мы сейчас поднажмем.

Ортис замялся; он явно побаивался подчиняться еще кому-то, кроме Скелли, но и спорить с patr'on ему не хотелось. Через несколько минут большой пулемет принялся изрыгать в джип с грузовиком трассирующие пули с толстыми зелеными шлейфами, потом захлопала автомобильная дверца – это проснулась двадцатимиллиметровка. От вражеских машин полетели кусочки, какой-то бандит пустился наутек и был обезглавлен пулей, а затем рванули топливные баки, и люди, укрывавшиеся за автомобилями, бросились бежать. Фелисисты заулюлюкали.

Мардер побрел к дому. Чувствовал он себя дерьмово: в пылу боя не ощущаются бесчисленные синяки и мышечные растяжения, которые потихоньку копятся, пока человек стреляет и сам находится под обстрелом, но теперь они в голос заявили о себе, ибо Мардеру было далеко уже не девятнадцать.

В доме царила атмосфера, какая царит в раздевалках после победы в важном матче – в женских, поскольку среди тех, кто приветствовал Мардера возгласами и объятиями, преобладали именно женщины. Он на все отвечал улыбкой, пробираясь потихоньку к лазарету. По словам Ильды Салинас, медсестры, они отделались довольно легко: шестеро раненых, всего один убитый – паренек по имени Хесус, он работал с металлом. Его лица Мардер не помнил. Он спросил, как там Лурдес.

Сестра с кривой усмешкой поджала губы и отвела взгляд, как обыкновенно поступали местные, когда смущались на виду у важного человека.

– Он ее забрал.

– Кто – он?

– Дон Эскелли. Он привел раненого с пляжа и увидел ее. Они поговорили, а потом он взял ее на руки и вышел.

– Ясно. Ну а как у вас дела, сеньора? Вам чего-то не хватает?

Она резко рассмеялась.

– Всего. Сюда бы врачей, и кого-нибудь, кто прошел не только курсы первой помощи, и морфия, и рентгеновский аппарат, и плазмы побольше. Некоторые из этих людей умрут, если все не закончится и мы не отвезем их в нормальную больницу.

Она глубоко вздохнула и постаралась изобразить профессиональное выражение лица.

– Простите меня, дон Рикардо, мне бы не надо жаловаться, но мы тут не готовы к войнам. Sicarios просто приходят в больницу и завершают начатое, и никто их не может остановить. Вытаскивают людей прямо из коек – свидетелей, конкурентов и так далее, а потом рубят на куски и выбрасывают на дорогу. Вот потому я и пришла к вам.

– Понимаю, – сказал Мардер. – Постараемся такого не допустить. Ну а Лурдес как – сильно пострадала?

– Физически не особенно. Мелкие порезы, царапины, ожоги. Только вот при аварии она получила сотрясение мозга. Нужно отвезти ее в больницу и сделать снимок головы. Он сказал, что сам этим и займется. – Сестра посмотрела куда-то за спину Мардера. – О, а вот и он.

Когда Мардер обернулся, Скелли подошел к нему и, ни слова не говоря, двинул в челюсть.

В десять минут восьмого незнакомая женщина принесла Кармел ужин. Та провела здесь уже шесть часов и чувствовала себя странно – не столько даже из-за того, что оказалась в заточении, а потому, что впервые за долгое время осталась без Интернета больше чем на несколько минут. Она взялась за проектирование, ей то и дело требовалось что-то уточнять, выполнять расчеты – а негде; она постоянно тянулась к смартфону, которого не было, словно завязавший курильщик, ощупывающий карманы. Потерять доступ к информации все равно что остаться без кислорода, подумалось ей; от этого ее мышление притуплялось, и приходилось все делать по памяти, а кто в наши дни пользуется памятью?

Еще у нее заканчивалась бумага. Маленький блокнот (сам по себе анахронизм) заполнился выкладками по Колониа-Фелис – потребление мощности на квадратный метр, пропускная способность труб разного диаметра, подключенных к насосам разных типов, – которые Стата выполняла бы на экране, будь у нее экран. Она попробовала использовать стены, но писать по грубой штукатурке было трудно, а ручку портить не хотелось. Да и нужно ли? Эта мысль снова и снова посещала ее. Может, это первый симптом психического расстройства, как у тех ребят из «Пи» и «Игр разума», – навязчивая тяга к вычислениям?

А может, и оберег от смерти. Раз у нее столько планов, раз она хочет принести пользу стольким людям, то тогда ее, скорее всего, и не убьют. Впрочем, эта мысль ворочалась глубоко-глубоко и почти не всплывала в сознании, напоминая о себе лишь неясной тоской, заставлявшей ее время от времени протяжно вздыхать.