– Не столько даже тут, сколько в Ласаро-Карденасе, неподалеку отсюда. В Мексике это единственный крупный порт на Тихоокеанском побережье. Через него поступают все компоненты для производства мета, не говоря уже о кокаине и героине. Бароны грызутся за эту территорию. А в Плайя-Диаманте, если ты обратил внимание, есть симпатичная маленькая гавань как раз на случай, если кому-то понадобится что-нибудь ввезти или вывезти.
– И ты выбрал такой город?
– Ну что тут скажешь? Мне нравится здешний пляж. Смотри, репортеры. Похоже, они знают побольше копов.
– Само собой – наверняка уж копам отваливают больше, чем журналюгам.
У тротуара припарковался белый фургон, из которого вышли оператор, звукач с «журавлем» и молодая женщина. Они выполнили обычную подготовку к съемке, слаженно и, кажется, в некоторой спешке. Мардер присмотрелся к женщине. На ней был бежевый костюм, очень эффектный; светло-каштановые волосы обрамляли лицо, по понятным причинам бледное, но все же более выразительное, чем у большинства журналисток по ту сторону границы. Она начала репортаж, и Мардер с болью в сердце узнал так называемый
– А вот и военные, – сказал Мардер. – Пошли-ка отсюда.
И они покинули площадь, на которую уже въезжали грузовики с солдатами. Мардер взял курс на запад по проспекту Харамильо, пересек мост через ленивую речку Рио-Виридиана, а потом повернул налево, к морю. Вдоль невысокого берега бежала глинистая грунтовая дорога, параллельно ей тянулся широкий белый пляж. Дорога выходила к насыпи из свай и необработанных валунов. Та, в свою очередь, упиралась в укутанный зеленью горбатый остров, на вершине которого сквозь густую растительность просматривались белая терраса и красная черепичная крыша большого дома.
Мардер видел фотографии, но они не отражали великолепия пейзажа и внушительных размеров особняка. Его окружала беленая каменная стена со стальными воротами, которые сейчас были открыты; на одном из столбов висела табличка с надписью CASA FELIZ – «Счастливый дом». За воротами раскинулся сад с плодовыми деревьями и цветущими кустарниками, гибискусом и олеандром, а чуть дальше – посыпанный гравием двор и собственно дом. В здании было два этажа, а по углам крыши, которая, похоже, служила и террасой, стояли квадратные башенки. За парапетом торчали верхушки сложенных садовых зонтов. Слева низенькая глинобитная стена отгораживала оштукатуренную постройку из шлакоблоков, а за ней виднелся ряд небольших домиков в разных стадиях завершенности, а также штабеля всевозможных строительных материалов и оборудования. Из трубы в отдалении тянулась струйка белого дыма, и Мардер задумался, что бы это могло быть.
Они вошли в основное здание через парадную дверь. За ней находилась небольшая прихожая: по двери слева и справа, в центре – круглая арка. Пройдя под ней, Мардер и Скелли очутились в огромном холле. Лестница по левую руку выводила на галерею, окаймлявшую помещение с трех сторон. За перилами на втором этаже проглядывали двери, которые наверняка вели в спальни. Из больших окон открывался вид на море, колышущиеся пальмы и небо. Под потолком висела кованая люстра в форме колеса – на таких любил раскачиваться Зорро.
– Тесновато маленько, но в целом сойдет, – произнес Скелли.
– Да, по снимкам трудно оценить масштаб. Я думал, они используют те же объективы, что и в отелях, когда шкаф кажется не меньше комнаты. Ошибся, наверное.
Мардер крикнул, но ему ответило лишь слабенькое эхо.
Они проследовали на кухню, вышли через заднюю дверь и направились к домику, который видели со двора; несомненно, там и жили слуги – а слуги здесь явно имелись, причем добросовестные, поскольку дом был в идеальном порядке, а на кухне обнаружилось все необходимое.
Мардер постучал. Дверь отворилась, и перед ними предстала худощавая женщина лет сорока в простом платье и фартуке. С боков к ней жались маленькая девочка и мальчик еще младше. Все трое таращились на него с выражением, которого он не видел со времен Вьетнама, – с безысходным ужасом.
Как можно более мягким голосом он проговорил:
– Сеньора, меня зовут Ричард Мардер. Я новый хозяин этой земли и дома. Можно узнать ваше имя?
Несколько мгновений женщина беззвучно двигала губами, затем прохрипела:
– Я Ампаро Монтес. Домработница.
Мардер протянул руку; сперва женщина тупо уставилась на нее, потом все-таки пожала. Ее ладонь трепетала, словно птица.
– Я не знала… то есть никто не сказал мне, что дом продан.
– Ну что ж, это так. Могу показать вам документы, если хотите. И разрешите представить вам моего друга, Патрика Скелли…
Скелли только что стоял рядом, но когда Мардер оглянулся, его уже и след простыл.
– Попозже, значит. А сейчас не будете ли вы так любезны показать мне дом и территорию?
Женщина разинула рот, потом вдруг изменилась в лице и зарыдала, и дети к ней присоединились.
