9-й, у которого самые длинные мандибулы, считает, что Палец еще не совсем умер. 9-й проползает по его бровям, останавливается на переносице, прямо между глаз, это место индусы считают третьим глазом. Он высоко поднимает острие правой мандибулы.
Лезвие сверкает в солнечных лучах, как великолепный Экскалибур. Потом резким ударом — уф! — он глубоко вонзает его в розовую поверхность.
Потом, тяжело дыша, с хлюпающим звуком выдергивает свою хитиновую саблю.
Тут же тонкий красный гейзер взмывает над его антеннами,
— Дорогой! Смотри, Жоржу совсем плохо!
Шарль Дюпейрон бросил баллончик с инсектицидом в траву и склонился над сыном. Щеки Жоржа покраснели, как грудь снегиря, он с трудом дышал. Муравьи бегали по нему толпами.
— У него приступ аллергии! — закричал префект. — Ему срочно нужен укол, врач…
— Бежим отсюда, скорее!
Не теряя времени даже на то, чтобы забрать с места пикника домашнюю утварь, семья Дюпейронов мчится к машине, Шарль держит на руках сына.
9-й спрыгнул вовремя. Он слизывает кровь Пальца, оставшуюся на его правой мандибуле.
Отныне всем ясно.
Пальцы уязвимы. Им можно причинить боль. Их можно победить пчелиным ядом.
Мир Пальцев так прекрасен, что ни один муравей не может его понять.
Мир Пальцев — это покой, в нем нет места тревоге и войне.
Мир Пальцев — это гармония, и живущие в нем пребывают в вечном блаженстве.
У нас есть механизмы, которые работают за нас.
У нас есть аппараты, которые позволяют нам передвигаться в пространстве с большой скоростью.
У нас есть приспособления, которые позволяют нам кормиться без малейшего усилия.
Мы можем летать.
Мы можем плавать под водой.
Мы можем даже покинуть эту планету и полететь за край неба.
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы — боги.
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы великие.
Пальцы всемогущи, ибо Пальцы непобедимы.
Такова истина.
— Николя!
Мальчик быстро выключил машину и сделал вид, будто читает «Энциклопедию относительного и абсолютного знания».
— Да, мама?
Подошла Люси Уэллс. Она была худая и хрупкая, но ее темный взгляд излучал странную силу.
— Ты не спишь? Ведь сейчас у нас ночь.
— Знаешь, иногда я встаю и читаю «Энциклопедию».
Она улыбнулась.
— Ты прав. Эта книга может многому научить. — Она обняла его за плечи. — Скажи мне, Николя, ты все еще не решаешься принять участие в наших телепатических собраниях?
— Нет, не сейчас. Я думаю, я еще не готов.
— Да, когда будешь готов, ты сам это почувствуешь. Не принуждай себя.
Она обняла сына и погладила по спине. Он осторожно высвободился, его все меньше трогали эти проявления материнской любви.
Она прошептала ему на ухо:
— Сейчас ты не можешь понять, но когда-нибудь…
24-й идет туда, где, как он надеется, находится юго-восток. Он расспрашивает всех животных, к которым можно приблизиться без особого риска.
Видели ли они крестовый поход? Но пахучий язык муравьев еще не имеет статуса всеобщего языка. Однако жук-бронзовка вроде бы слышал, что белоканцы встретились с Пальцами и выиграли битву.
Его там не было. Он не смог увидеть своих богов и, что еще хуже, он не смог передать им кокон миссии Меркурий. Будь прокляты его легкомыслие и вечная нехватка чувства ориентации!
Тут он замечает кабана. Этот движется гораздо быстрее, чем муравей. Одержимый желанием найти рыжих братьев и, кто знает, может и приблизиться к Пальцам, 24-й заползает к нему на лапу. Ждать приходится недолго — кабан срывается с места. Проблема в том, что он слишком уклоняется на север. Приходится спрыгивать на ходу.
Повезло. Попадается белка — он тут же забирается в ее шкурку. Она скакала на северо-восток, но вдруг этот быстрый грызун останавливается на вершине дерева, и 24-му приходится спрыгивать, чтобы снова попасть на землю.
Он, конечно, преодолел часть пути, но он по-прежнему один. Он неправильно повел себя, он должен снова взять себя в руки; он верит в Пальцев, всемогущих богов. И вот он взывает к ним, чтобы они указали ему путь к походу и к ним самим.
