Хотя казна Людовика совершенно опустела. Подпитывали ее сверхусилиями. С богатыми финансистами кое-как заключили несколько договоров о займах с сомнительными шансами на отдачу. Но они были настолько повязаны с правительством, что деваться им было некуда. Хочешь, чтобы удержались твои покровители, — плати. Снова росли налоги. А в 1639 г. эпидемия чумы достигла Нормандии, и без того разоренной. Когда здесь начали взимать подати, выяснилось, что из 162 приходов 82 вообще не в состоянии платить. Принялись выколачивать деньги силой. И тогда началось, по словам Ришелье, «движение такого размаха, что оно привело в беспорядок все королевство и затруднило ведение военных действий за границей». Крестьяне восстали, создали «армию страдальцев» под руководством Жана Босоногого, жгли замки, расправлялись с чиновниками. В отличие от восстания кроканов, усмиренного относительно мягкими мерами, в Нормандии было решено применить образцовое устрашение. Кардинал писал: «Жестокость к тем, кто презирает закон и устои государства, есть общественное благо. Нет худшего преступления против общественных интересов, чем проявление жалости к преступникам». «В том, что касается государственных преступлений, следует закрыть дверь перед состраданием и не обращать внимания на жалобы заинтересованных сторон и речи неграмотного народа, который иногда осуждает самые полезные и необходимые меры».
Были направлены три карательных корпуса под командованием канцлера Сегье. Армию «босоногих» разгромили у Авранша. Мятежников ловили и судили, а приговоры определялись предписаниями из Парижа — столько-то казнить, остальных на галеры. Тысячи были повешены и колесованы. Войскам, специально подобранным из иностранных наемников, было велено вести себя, как в неприятельской стране. И они грабили, резали, насильничали. А казну пополняли не налогами, а контрибуциями, как с врагов. В Руане конфисковали городскую казну, с Кана содрали 160 тыс. ливров, с мелких городков по 20–30 тыс. Финансовые дела Франции были совсем плохи, доходы за 2 года составили 12 млн. при расходах 200 млн. Антиналоговые восстания вспыхнули в Гаскони и Руэрге. В общем, выдохлись уже обе стороны. И испанцы подъезжали с очередными предложениями о мире. Но Ришелье заупрямился и отверг их. Он рассчитывал на шведов. В Германии умер император Фердинанд II, на трон был избран его сын, Фердинанд III, с которым Оксеншерна тоже пытался вести переговоры о сепаратном мире с сохранением за шведами Померании. Новый император отказал. И только после этого канцлер снова переориентировался на Францию, заключив с ней Гамбургский договор.
1640 г. стал в войне переломным. Шведы возобновили активные действия, вышли к Рейну, одерживая победы. А Испания испытывала те же внутренние трудности, что Франция. Хотя и не обирала своих подданных до такой степени, но ведь и воевала не 5 лет, а уже 19. Росло недовольство, и в стране пошел раздрай. Сперва восстала Каталония. Здесь были сильны традиции местной автономии, ненависть к «кастильской династии». Каталонцы убили испанского вице-короля и провозгласили независимость под французским протекторатом. А следом взбунтовалась Португалия. Декларировала суверенитет, объявив герцога Браганца королем Жоаном IV, опять обратившись за помощью к англичанам, голландцам, французам.
Впрочем, от Англии ждать было нечего. Она совершенно выключилась из европейских дел, утонув в собственных проблемах. Возобновилась война с Шотландией. Но наспех сформированная армия Карла I была разгромлена при Ньюберне. Мало того, шотландцы перешли в наступление, захватили северные британские графства Нортумберленд и Дарем. Положение стало критическим. Теперь уже и пэры, и многие придворные высказывались за созыв парламента и уступки оппозиции — абы денег дали. И в ноябре 1640 г. прошли выборы в парламент, получивший название Долгого.
Раскошелиться на нужды короля и страны он отнюдь не поспешил, то есть денежками-то поманил, намекнул, что даст — но потом. А сначала, мол, надо утрясти вопросы внутренней жизни страны. И сформулировал эти самые вопросы в обширной программе — наказать «преступных» советников короля, Определить политику государства и провести церковную реформацию. Причем по первому пункту парламент сразу перешел в атаку, лидер оппозиции Пим обвинил в измене Стаффорда — прежнего лидера оппозиции, подсуетившегося вылезти в королевские фавориты. Депутаты поддержали это обвинение очень весомыми «аргументами» — раздули смуту в Лондоне, взбунтовали чернь и пригрозили Карлу штурмом дворца. Монарх струсил и поступил совершенно беспринципно — сдал своего советника со всеми потрохами. И не только его. По сфальсифицированным обвинениям Стаффорда осудили и обезглавили. Архиепископа Лода посадили в Тауэр.
