– Занятно, – говорит Шара. Зажав «Винстон» в зубах, она подтягивает рукава просторной поварской тужурки выше хрупких локтей. При ближайшем рассмотрении она даже более изящна. Это наряд огрубляет ее, бедняжку, придавая ей облик существа коренастого.
– Как случилось, что вы стали поваром? – спрашиваю я, радуясь, пусть этой радости и не хватит надолго, что нахожусь в освещенной кухне, с женщиной, вместо того чтобы выклянчивать в темноте гамбургер или тратить силы на попытки достучаться до моего сына.
– Ну, знаете, сначала я училась в Гарварде и защитила докторскую по… что ж это было-то?.. а, прозекция пивных банок. А после, в постдокторантуре, изучала варку яиц и намасливание тостов. Но это уже в МТИ[90].
– Сдается мне, это потруднее английской литературы.
– Да уж будьте уверены.
Она переворачивает страницу, появляются новые пастельные картинки, на сей раз посвященные минету, с кое-какими яркими, но исполненными вкуса крупными планами, показывающими все, что вы когда-либо хотели узнать – из картинки. Волосы натурщицы, отмечаю я, теперь увязаны в не мешающий ее занятию «конский хвост».
– Ну и ну, – произносит Шара.
– Вы подписчица? – игриво осведомляюсь я. Желудок мой снова бурчит – низкий, животный какой-то звук.
– Просто читаю журналы, которые оставляют отобедавшие постояльцы. Вот и все. – Картинки про минет задерживают Шару надолго. – Этот лежал под одним из кресел. Интересно, кто спросит о нем завтра. Подозреваю, что он так и останется у меня.
Я представляю, как зрелая обладательница лошадиной физиономии прокрадывается в кромешной тьме в столовую, чтобы перевернуть ее вверх дном.
– Послушайте, – говорю я, внезапно понимая (опять), что волен поступать, как захочу (тем более что тарелку спагетти мне урвать не удастся). – Вы не хотели бы заглянуть в один из баров и позволить мне угостить вас пивом, пока я буду управляться с джином и, может быть, сэндвичем? Кстати, я – Фрэнк Баскомб.
И я улыбаюсь ей, пытаясь сообразить, не следует ли нам обменяться рукопожатием.
– А кстати ли? – насмешливо спрашивает Шара. Она захлопывает журнал, задняя обложка его отдана рекламе толстого, розового, анатомически натурального, но сфотографированного немного не в фокусе искусственного фаллоса, на рабочем конце которого некий шутник из предыдущих читателей изобразил красную улыбающуюся рожицу. – Ну привет, – говорит Шара, глядя на ухмыляющийся ей розовый придаток. – Ты всем доволен?
В тексте рекламы пенис поименован так: «Мистер Обычное Удовольствие», мне, впрочем, непонятно, какое отношение он может иметь к обычной семейной жизни. При обычных обстоятельствах тягаться с мистером Удовольствие будет трудновато. На моем собственном энтузиазме «мистер» сказывается далеко не лучшим образом, нагоняя на меня грусть-тоску.
– Может быть, я и разрешу вам проводить меня до «Тан-никлиффа», – говорит Шара, отталкивая от себя журнал по гладкой поверхности стола, отвергая м-ра Удовольствие, как журавля в небе. Затем сама отъезжает на своем металлическом стуле от стола и теперь уже одаряет меня полным вниманием. – Он как раз на середине пути к моему дому. Но там мы с вами и распрощаемся.
– Отлично. Просто отлично. Для меня это станет приятным завершением вечера.
Однако она не встает, зажмуривается, а затем резко, чуть ли не со щелчком, открывает, словно выходя из транса, глаза и вращает головой, разминаясь по завершении долгого дня тяжелых поварских трудов.
– Чем вы занимаетесь, Фрэнк? – Встать она еще не готова и, по-видимому, решила, что ей следует узнать обо мне побольше.
– Продажей жилья.
– Где? – Она постукивает пальцами по пачке «Винстона», явно думая о чем-то своем.
– К югу отсюда, часах в четырех езды. Хаддам, Нью-Джерси.
– Никогда о таком не слыхивала.
– У нас засекреченный город.
– А вы состоите в клубе «Миллионный доллар»? Это произвело бы на меня впечатление.
– На меня тоже, – отвечаю я. (Разумеется, в Хаддаме вступать в клуб «Миллионный доллар» лучше всего ко Дню святого Валентина, иначе к Пасхе тебя могут вытурить из бизнеса.)
– Жилье я предпочитаю арендовать, – говорит Шара, апатично глядя на далеко уехавший от нее по столу журнал «Как достигнуть семейного суперсекса» с улыбающейся рожицей на мистере Обычное Удовольствие. – Вообще-то я хотела бы перебраться в кооперативную квартиру, но теперь автомобили стоят столько, сколько
Не «харлей».
– В наши дни, – весело отвечаю я, – вы можете снять жилье за половину того, во что обошлась бы его покупка, да еще и на авансе сэкономить.
(Собственно говоря, при возрасте Шары – двадцать восемь или тридцать три – говорить ей об этом бессмысленно, ее взгляды на жизнь устоялись, да такими и останутся, если, конечно, она не ограбит банк или не выйдет за банкира.)
– Ладно, – говорит она, внезапно принимая решение, побужденная к этому не знаю чем – какой-то мыслью, воспоминанием, нежеланием плакаться незнакомому человеку. – Думаю, мне просто нужно найти богатого мужа.
Шара подхватывает пачку сигарет и встает (роста она среднего).
