По плану, предложенному министрами ВПАС, а также членами СОД и одобренному консулами союзных государств, означенные группировки должны были сформировать из своего состава единое политическое объединение, состоявшее на одну треть из членов ВПАС, на одну треть — из представителей Дальневосточного комитета защиты Родины и Учредительного собрания и ещё на одну треть — из представителей от местного самоуправления дальневосточных областей и городов. Намечавшееся сближение представлялось таким же простым, как и планы по созданию единой вооруженной группировки в составе трёх добровольческих подразделений — корпуса охранной стражи, отрядов Семёнова и Калмыкова. Но все эти намерения ровно с таким же, как и у военных, чисто русским, фирменным «блеском» и провалились.
Сначала против такого неравнодолевого, с их точки зрения, объединения выступили члены Дальневосточного комитета, поскольку посчитали, что данный вариант обеспечивает явный перевес для левых сил, в лице министров ВПАС и солидарных с ними представителей местного самоуправления, выбранного на революционно-демократической волне 1917 г. и в большинстве своём состоявшего из членов партии меньшевиков, эсеров и даже большевиков. С целью хоть как-то уравнять позиции левых и правых группировок в союзном совете александровский Комитет, как единственно возможный в данном случае компромиссный вариант, предложил утвердить в качестве руководителя готовившегося политического объединения генерала Хорвата.
Однако эта, с точки зрения некоторых, достаточно нейтральная политическая фигура абсолютно не устроила министров Сибирского правительства. Они и так считали, что, вопреки решениям декабрьского Сибирского областного съезда, отказавшего представителям правых сил в сотрудничестве, в деле организации новой власти на востоке России, пошли на слишком большие уступки, начав переговоры с торгово-промышленниками, кадетами, а даже, как они считали, с латентными черносотенцами, скрытыми в недрах Дальневосточного комитета[140]. Вдобавок ко всему в качестве председателя единого политического органа им ещё и предложили человека, по данным разведки, абсолютно старорежимных взглядов. Такой расклад в Сибирском правительстве, а также в кругах, близких к нему, восприняли уже как явный перебор и категорически отвергли «вариант с Хорватом».
Результат потраченных усилий оказался, таким образом, почти нулевой, и тогда, видя, что в Харбине никак не договорятся, спорщиков решили помирить в Пекине и вызвали представителей той и другой сторон, а также отдельно генерала Хорвата «на ковёр» к бывшему послу России в Китае Н.А. Кудашеву. Его полномочия до той поры по-прежнему признавали миссии союзных держав и полагали, что и харбинским политикам авторитет и богатый дипломатический опыт имперского посланника смогут помочь договориться.
И вот делегаты от двух «непримиримых» группировок в лице Ивана Лаврова от Дальневосточного комитета и Леонида Устругова от Сибирского правительства примерно в начале марта 1918 г. прибыли в Пекин для переговоров. Однако и на этот раз заключить соглашение им не удалось. В Пекине неожиданно для всех заартачился сам посредник нового раунда переговоров — князь Кудашев[141]. Так, Иван Лавров в своих воспоминаниях о тех событиях («Свободный край», Иркутск, №№ 114, 115, 116 за ноябрь 1918 г.) однозначно подчёркивал, что к нему Кудашев отнёсся настороженно — как к бывшему эсеру, а к Устругову — как к представителю социалистического Сибирского правительства и вообще был настроен явно недоброжелательно. Другое дело генерал Хорват, с ним диалог по старой памяти наладился у посла сразу же и оттого получился вполне плодотворным.
Представителю Сибирского правительства формально отказали во внимании также и в дипмиссиях союзных держав. К тому же, как замечал Лавров, иностранцы к тому времени якобы начали уже немного охладевать к этому правительству. И всё потому, что оно в январе-феврале так быстро и бездарно проиграло противостояние с большевиками; слов, обещаний и деклараций было, как говорится, более чем достаточно, а вот конкретных дел оказалось совсем немного. К Дальневосточному комитету союзные послы хотя и отнеслись с большим вниманием, чем к Сибирскому правительству, однако поддержать его открыто они не рискнули. Их смутила, надо полагать, однобоко правая ориентация Комитета.